Некогда любимый муж, свадьба кузины, метка, а потом ее предательство и побег. Осознание вины накрывало с головой, стоило лишь допустить, что состояние Виктора как-то связано с ее действиями. Она украдкой пробовала рассмотреть его шею, где Олеся с ее помощью поставила ему метку. Но он сидел так неудобно, чуть отвернувшись от ее.

- Здесь? - презрительно фыркнул оборотень, когда иномарка затормозила пусть у деревенского, но добротного домика. - Ты сбежала от меня, чтобы поселиться в деревне?

Ольга лишь промолчала. Она не собиралась вступать в диалог, прекрасно понимая, что мужчина зол и накручен, и любая ее фраза лишь больше раззадорит его раздражение. Что же, имел полное право.

- А я вас уже заждалась, - услышала Ольга, как только открыла входную дверь.

- Вещи собирай, - Виктор, даже не удостоив пожилую женщину приветствием, развалился на потертом диване. - Мы сразу уезжаем.

- Сколько? - не став разводить реверансов спросил альфа у ее гостеприимной хозяйки, Ольга даже не успела дойти до двери в их общую с ребенком комнату.

- Болван, - прокомментировала Степанида Васильевна. В то же мгновение раздался "Ай" ее оборотня. - Ты еще больший болван, чем я думала.

Ольга резко обернулась и успела заметить, как бойкая старушка опускает свою неизменную спутницу - клюку с металлически набалдашником. Девушке сразу вспомнились события двухнедельной давности и надоедливые родственнички Степаниды Васильевны. Теперь она ясно понимала, как они заработали свои украшения.

Странно было другое. Оборотень не успел среагировать.

- Не фони мне тут, понял? - тем не менее продолжала старая женщина. А Ольгу резко окатило ледяной волной, пытаясь сломить волю. Так было всегда, когда ее альфа использовал силу.

- Виктор, не надо, - тихо прошептала девушка, очень испугавшись за старую женщину. Похоже, Толманский не особо контролировал себя. А ведь она прекрасно помнила, как корежило здоровых оборотней, как у них из носа шла кровь. А тут человек, весьма пожилой.

- Оля?! - услышала она испуганный голос любимого. - Оленька!

Девушка не потеряла сознание, но на несколько мгновений лишилась контроля над своим телом и разумом. Все, что она могла ощущать в тот момент - это боль, которая сковала тело и разум, сломила любое сопротивление. Но так как прямого приказа не последовало, она находилась в прострации.

- Оленька! - вырвал ее из отрешенного состояния взволнованный голос ее драгоценного альфы, а она осознала себя лежащей на диване. Голова ее покоилась на коленях мужчины, а Виктор нежно гладил ее по волосам и настороженно всматривался в побледневшее лицо.