Ну а дальше последовал целый град тычков и ударов, сопровождавшийся злобными высказываниями ее мучителей. Разъяренных тем, что их жертва практически сумела от них сбежать.

После чего девочке только и оставалось, что прикрыть свою голову руками и сжаться, защищая тем самым лицо и живот. И продолжать терпеть, пока ее мучителям просто надоест ее избивать.

— Жалкая пустышка! Мерзкий человек! — слышались крики этих «нелюдей», как иногда называл их отец, расстроенный каким-нибудь очередным побором от старосты деревни. Сейчас же эти «нелюди» выкрикивали ей эти оскорбления, сопровождая каждое сильным и злым тычком или ударом.

Впрочем, хитрый Отан-Дара и здесь нашел способ, как ей еще больше навредить. Стоя над ней, он вновь выпустил в нее свою электрическую стрелу. В результате чего ее тело практически парализовало, и ее обмякшие руки сами собой опустились, оставляя беззащитным лицо, и в этот самый момент она и получила тот удар ногой в голову, от которого ее сознание померкло, погружаясь в спасительное забытье.

* * *

Очнулась она оттого, что рядом неторопливо потрескивали дрова в костре, а в воздухе стоял просто дурманящий сознание запах дыма и какой-то мясной похлебки.

Поднявшись, она обнаружила, что лежит на чем-то вроде небольшой кровати и укрыта довольно дорого выглядевшей тканью, каких в их деревне точно никогда не водилось. Буквально в двух метрах от нее горел небольшой костерок, приятно согревая ее своим теплом, а рядом с огнем сидел, философски глядя на пламя и попивая ароматно пахнущий горячий напиток, какой-то совершенно незнакомый ей огромный воин.

Притом как в манере держаться, так и в его неторопливых, но необыкновенно легких и быстрых движениях, буквально во всем сквозила какая-то незримая уверенность и сила, описать которую у девочки бы просто не получилось, ибо это чувствовалось скорее глубинной интуицией, что шутить или тем более грубить такому человеку точно не стоит.

Девочка тут же, как учили ее родители, вскочила и упала на колени, склонив голову вниз. Ибо такие вот воины спокойно могли прийти в их деревню и потребовать себе практически всё что угодно. И у старосты просто не осталось бы выбора, как отдать это им. Да, потом староста бы нажаловался об этом управляющему, но вернуть в таком случае ничего было бы уже нельзя. В общем, такие воины представляли не только силу, но и неофициальную власть.

— Поднимись, дитя, — обратив на нее взор, неспеша и с каким-то странным акцентом проговорил этот гигант, что только укрепило девушку во мнении, что он точно был не из этих мест. — Садись и ешь. Те… скажем так, нехорошие ребята не только сломали тебе одно ребро, но и пробили висок, и не приди я к тебе на помощь, ты бы уже была мертва. Я исцелил твое тело от полученных травм, но ему для полного выздоровления просто не хватает строительных материалов… Ведь грехом чревоугодия, я смотрю, ты совершенно не страдаешь…