— Эй, просыпайся! — остановился я около кучи тряпья.

Тряпки зашевелились, из них высунулась голова калеки. Он заморгал и с трудом сфокусировал на мне взгляд.

— Лед? Возьмешь чего?

— К тебе, говорят, Ворон недавно заглядывал. Не подскажешь, где его найти?

— Ворон? — Обрубок замолчал и потер воспаленные глаза. — Может, и заходил. Не помню.

— А ты подумай. — Чего-то он с утра тормозит. Обдолбанный уже, что ли? — Повспоминай…

— Повспоминай… — По лицу калеки проскользнула и растворилась в морщинах совершенно неуместная счастливая улыбка. Он зажмурился, потом открыл глаза и, глядя куда-то мимо меня, кивнул. — Точно, подходил. Дозу «счастья» взял. А тебе он зачем?

— Да так, поболтать. Не говорил он, где его найти можно?

— Поболтать? — вновь повторил за мной Обрубок. — Возьмешь дозу?

— Возьму, — вздохнул я. — Почем?

— Червонец.

— Держи, — оглянувшись по сторонам, я протянул калеке золотую монету. Мне мозговерты без надобности, я бы Обрубку и за информацию десятку заплатил, но сам предлагать этого не буду. А то еще расценки повысит. Приняв узкую колбочку сантиметра два длиной, я быстро спрятал ее в карман — дождь гасил звуки, но из-за памятника послышались чьи-то голоса.

— Меблированные комнаты Хоттабыча. — Золотая монетка бесследно исчезла в лохмотьях калеки. — Он там будет.

— Дурь-то у тебя непаленая?— попробовал разговорить Обрубка я. — Где брал?

— Где брал, там нет больше. — С подозрением зыркнув на меня, калека закутался в свое тряпье.

Вот и поговорили. Да, наркота ему мозги еще не до конца разъела. Я развернулся и зашагал к выходу с площади. Пожалуй, Ворона стоит проведать. Конечно, сдавать его Илье не дело, но поговорить по душам надо.

Я достал пробирку с мозговертом из кармана, выкинул ее в грязь, и в этот момент сзади послышалось шлепанье по лужам, удар и отчаянный крик, который полоснул по нервам не хуже хорошо заточенного ножа. Невольно вздрогнув, я сунул правую руку под куртку и развернулся.

Твою мать! Двое непонятно откуда взявшихся Чистых молотили Обрубка железными прутьями, третий побежал за мной, но, переведя взгляд с выброшенной в грязь дозы наркотика на скрывшуюся под курткой руку, в нерешительности остановился. Скуля, калека попытался отползти к памятнику, но тут один из ударов пришелся в основание черепа, и он затих.

Твари! И что делать? Вытащить ствол и перестрелять этих гадов? А смысл? Обрубку уже не помочь. Стиснув зубы, я стоял и смотрел, как Чистые насмерть забивают калеку. Ненавижу выродков! Хоть Обрубок с наркотиками и связался, но хорошим человеком был.

В этот момент из-за памятника появились еще два бандита и, плюнув, я развернулся и зашагал к Красному. Земля круглая — сочтемся. Обязательно сочтемся. Твари, какие твари…