— Какие-то шкуры у вас потертые, — вслух засомневался купец. — Больше девяноста не дам.

— Эта, может, и потертая, — не стал спорить охотник. — Самка потому что. Остальные нормальные. Если все возьмете — тридцатку скину.

— Ха! Три шкуры — это уже опт. Триста сорок пять за все.

— Не смешите мою лошадь! — возмутился показывавший купцу шкуры охотник и сдвинул панаму на затылок. — Скупщик в Форте без разговоров четыре сотни отвалит.

— До Форта еще ехать и ехать. А мои денежки — вот они.

— Бать, а бать, — почесал короткостриженый затылок Серега. — Приценись к синькам.

— Зачем еще?

— В том месяце Лигу на Базу пустили. Им продадим, бабы ж цены деньгам не знают.

— Нужны они им, — засомневался Михаил Григорьевич. — Да и стухнут…

— Не стухнут — зажарим и съедим, — загорелся Серега. — А бабам перья впарим. Мне Борька Ефимов — это тот, который с братками тусуется, — рассказывал, что на оперенье стрел лучше всего перья синьков подходят. О! Сестры не возьмут, через Борьку браткам сдадим.

— Я тебе сколько раз говорил: держись от этого поганца подальше! — не на шутку разозлился на сына Михаил Григорьевич. — Заметут его, и всех дружков в лагерь за собой потянет.

— Да ладно, бать, не маленький. Смотри — Прохор шкуры сторговал уже. Иди быстрее.

— Вот привязался, почище репейника, — вздохнул возница. — Сам сходи, раз не маленький.

— Ну, бать… ты ж торгуешься лучше.

— Черт с тобой. Схожу, — махнул рукой Михаил Григорьевич, спрыгнул с телеги и зашагал по грязи к бричке.

Хм… Не думаю, что синьков удастся задешево сторговать. Не тот товар. В этих птицах, размером чуть меньше глухаря, и ценились-то прежде всего именно перья, которые при снаряжении стрел использовали только после наложения специальных чар. И эти чары со временем нисколько не слабели.

— Ну что? — спросил Серега у возвратившегося с пустыми руками отца. — Цену заломили?

— Гимназистам на заказ стреляли, — пробурчал Михаил Григорьевич и хмуро осмотрел заляпанные грязью сапоги. — Те уже сами их браткам продадут и без нас обойдутся.

Серега счел за благо промолчать.

— У вас в селе братьев много? — Обоз вновь начал движение, и я ухватился за доски борта.

— В селе нету. И на Базе в начале года вербовочный пункт закрыли. А то наплетут молодым дурням сказок, а те и рады вербоваться. — Михаил Григорьевич передал вожжи сыну. — И не смей больше с Ефимовым якшаться! Возьмут особисты на карандаш — наплачешься.

— Наплетут сказок, — передразнил отца Серега. — Нешто лучше в нашей дыре всю жизнь зад морозить?

— Ох, как мы заговорили! Ну иди в Братство запишись, коль зад морозить не хочешь. У них там прям Африка!