– Ты как себя чувствуешь? – В потемневших глазах Демьяна тревога и нежность.

Присев на край дивана, он невесомо коснулся моей щеки.

– Странно как-то, – призналась я, с удовольствием принимая ласку. – Вроде бы во мне ничего не изменилось, но ощущения иные.

Я коснулась левого уха с каффом.

– У меня там действительно знак?

– Да. Хочешь, сфотографирую? – В голосе Демьяна мне почудилось напряжение.

Через несколько минут, когда рассматривала снимок на его эргофоне, убедилась: таки не почудилось.

– А это что?

– Знак высшей, – бодро отрапортовал Демьян.

– Только принадлежит эта высшая не к клану деда. А к какому? Непонятно.

Да, радуясь, что доросла до желанного статуса, я была согласна носить метку клана Женевского, раз мой биологический отец оттуда родом. Но символы за моим ухом совсем другие! Высшая амори, но из неизвестного клана!

Демьян, осторожно подбирая слова, объяснил, что мне досталось:

– Зиновий, добившись впечатляющих результатов в школе для полукровок, решил, что Маркус не должен иметь к ней никакого отношения. Выйдя из его клана, создал собственный. И сегодня, вручая магический кафф, он заодно ввел тебя в свой новый клан по праву отца.

Вот оно что… Все-таки подарок с подвохом, но относительно безобидным. Как на самом деле, время покажет.

Выход Зиновия из клана отца – и странное решение, и одновременно логичное.

Добровольный отказ от защиты влиятельного рода вызывал удивление, но лучше перестраховаться, чем дать малейший шанс нечистоплотным родственникам отжать выпестованную школу и присвоить уникальную методику обучения полукровок. Ведь, по сути, это чудо! Революция в мире сверхов, о которой пока толком никто не знает.

– И как же называется клан Садовника?

Демьян усмехнулся:

– «Эдем».

Ох, можно было и догадаться!

– Элис Миллер из «Эдема», – отсмеявшись, произнесла я забавное сочетание.

– Элис Черемет, – поправил Демьян серьезно.

Я пожала плечами и, опустив взгляд, уточнила дотошно:

– Лишь на семь дней Черемет.

Сердце сжалось от тоски. Я была бы рада отказаться от фальшивой фамилии Миллер, но это не от меня зависело. От судьбы.

– А если не на семь дней, а навсегда? – спросил Демьян прямо.

У меня дыхание перехватило.

– Если забыть о таком явлении, как истинность, ты согласилась бы стать моей женой навсегда?

«Да!» – именно так я ответила бы еще полчаса назад. Но слова матери Демьяна… Она права. Я не имею права лишать его возможности стать отцом, не имею права лишать клан врахосов патриархов.

– Хочу навсегда, но только если я твоя истинная, – произнесла твердо и резко сменила тему: – Кстати, а как именно хотели проверить меня девочки? Зачем игла?