Падшие были не очень многословны и не говорили целей своего поиска, но мэр предположил, что это что-то или кто-то, потерянное в их родном измерении и случайно оказавшееся здесь.

Их родное измерение было наполнено магией. Магией, которая особо сильной была там, где законы Первого Слоя не так давили на нее. Это на окраине Слоя.

Взамен на помощь в поисках и сопровождении, Падшие давали людям амулеты и артефакты, которые помогали в выживании и добыче ресурсов. Сейчас уже не сохранилось ни одного из них, но мэр знал об их силе и возможностях по рассказам предшественника.

Который, кстати, покинул этот слой около пятнадцати лет назад, прихватив кучу всего, что плохо лежало. В том числе и артефакты Падших.

Это были предметы, свойства которых не определялись через интерфейс. Только название и то не всегда.

Хм… мой амулет не определялся и выглядел простой безделушкой. Но вот револьверы… Я смог узнать их название только во время привязки способности.

А это явно артефакты, которыми пользовались Падшие и которые несли какой-то скрытый функционал. Они не принадлежали это реальности, скорее всего поэтому интерфейс не мог определить их свойства.

А теперь включаем мозги.

Я смог собрать ресурсы с трупа Падшего. Это раз.

Смог, хоть и неосознанно, использовать их амулет для защиты от проверки церковников. Это два.

Моя душа, как сказал Рубор, чистая и была рождена тут, на Первом Слое. Это три.

Ну и судя по всему, амулет Падших могут носить только сами падшие. По той простой причине, что револьвера для определения меня к ордену было недостаточно и Скипа тут же потребовал предъявить амулет. Это четыре.

Уверенность в том, что я когда-то был одним из них крепла с каждым днем и с каждой новой крупицей информации.

Но при чем тут гоблины? И Зейн что, тоже такой же? Дал бы ему амулет поносить, но мало ли… может он не один из нас и это его убьет.

И что на меня тогда нашло, когда я напялил неизвестный амулет на себя… Приступ идиотизма?

А самый главный вопрос, который возник у меня за всеми рассуждениями: Враг тоже был Падшим? Как же всё туго переплелось в моем сознании, казалось, сделай шаг и клубок раскроется полностью, но что-то еще мешало это сделать. Будь моя воля, разрубил бы клинком все противоречия в своей голове.

— Это все, что я знаю, — закончил мэр свой короткий рассказ.

— Хорошо, — кивнул я и поднялся. — Тогда закончим. Зейн, уходим.

Зейн, все это время не проронивший ни слова, сидел потерянный. Это был, кажется, единственный раз за долгое время, когда он молчал, бодрствуя. Надо почаще заходить к мэру?