– Тебя ветер разбудил? – улыбается Артур и в этот момент в раскрытое окно врывается прохладный морской ветер с крупными каплями ночного дождя.

– Даже не обратила внимание на него. Просто кошмар ночной приснился.

Подхожу к Артуру и он притягивает меня, чтоб поцеловать.

– Лер, у тебя температура.

Мгновенно находит аптечку в одном из кухонных шкафчиков и потрошит ее в поисках нужного лекарства. Не успеваю опомниться, как в моей руке оказывается стакан с водой и таблеткой шипучего аспирина.

Выпиваю залпом и сажусь на высокую табуретку перед барной стойкой.

Рядом – серебристый ноутбук, за которым работал Артур, когда я вошла на кухню. И судя по его сосредоточенному лицу, он именно работал, а не развлекался. Вопрос только в том, что именно оказалось настолько срочным, что не могло подождать до утра.

Артур моментально перехватывает мой взгляд и мягко опускает крышку ноутбука. Да я, даже если бы и захотела, ничего бы не прочитала. Ноут развернут так, что я не вижу экрана.

– Работа, срочная, – объясняет Артур.

Сконфуженно втягиваю носом воздух.

– Связано со мной, так?

– Да, – коротко бросает Артур и не сводит с меня глубокого, нечитаемого взгляда.

Теперь, когда он по своим каналам почти все обо мне выяснил, отпираться глупо. Как и надеяться на то, что смогу скрыть от него правду. Пусть и неприглядную, но единственно возможную правду.

– И ты ждешь, что я все расскажу…

– Нет. Можешь и не рассказывать. Все и так понятно.

Чувствую в голосе Артура нотки легкой усталости. И напряжение, едва уловимое. Мой музыкальный слух не обмануть. И интуицию – тоже.

– Тогда ты понимаешь, что я решилась на свадьбу с Лисицким не из–за денег. И не по большой любви. Он мне противен.

При воспоминаниях о любой его попытке прикоснуться ко мне, сразу передергивает. Инстинктивно. Такое не подделать.

По-прежнему нахожусь под шквальным огнем взгляда Артура. Расстреливает меня в упор, не отводя глаз. Словно считывает мои эмоции… а скорее всего, так и есть на самом деле.

– Верю. И понимаю, почему ты раньше не сказала мне. Вот только позиция твоего отца неясна.

– Что непонятного? Мишка – его сын. Каким бы ни был, но родной и любимый. Ты ведь сам понимаешь, что его ждет, если вину докажут. А впрочем, и доказывать не понадобится…

Обреченно морщусь и опускаю глаза.

– Это почему же?

– Достаточно Мишку перевести в общую камеру. Он не выживет там.

– А ты? Долго протянула бы с Лисом, оказавшись в статусе его законной супруги?

– Не знаю, – бурчу я и чувствую, как горлу подступает комок слез, – но что бы он мне сделал? Или ты про … супружеский долг?