— Я бы с огромной радостью, — тихо вздыхаю я, поглаживая его широкие лопатки. — Но у меня же работа. Кто меня отпустит?
Глеб глухо хмыкает в ухо. Рука спускается ниже и начинает с приятным нажимом сминать мое бедро, как любимый антистресс.
— С твоей работой я сам поговорю, всё решу, даже не грей голову, — отвечает он.
Замолкает на пару секунд, прижимая меня к себе крепко и его пальцы зарываются в мои волосы на затылке.
— Знаешь… — хрипло и задумчиво тянет он, мерно поглаживая мою спину. — Я ведь всегда думал, что любая баба рядом — это ошейник. Стоит кого-то подпустить ближе, и всё, пиздец, кислород перекроют. Сопли, рамки какие-то — вообще не моя тема. Меня от одной мысли о таком поводке тошнило. — Он тяжело выдыхает, касаясь губами моего виска. — А с тобой… С тобой я дышу свободнее, чем когда был один. Никаких клеток, просто всё правильно. И никто больше нахер не нужен, сечешь? С тобой заебись, Мара. Всегда хочу так.
От его слов внутри всё замирает, а потом разливается таким теплом, что, кажется, я сейчас просто растаю в этих сильных руках.
— Знаешь, — шепчу я, уткнувшись в его плечо, — у меня ведь родители вечно в разъездах были, я по жизни — как перекати-поле. А ты за эти пару недель умудрился дать мне больше стабильности, чем у меня было за все эти годы.
Глеб глухо смеется мне в макушку и сильнее прижимает к себе.
— Я знаю, — отвечает он, и в его голосе столько уверенности, что не верить невозможно. — Так и будет, Мара. Мне с тобой просто, понимаешь? Ты — единственная, кто не пытается прочистить мне мозги или втиснуть в какие-то идиотские рамки. Никакой ебаной бытовухи, никакой выкрутки нервов — просто ты, я и полная свобода рядом. У нас всё круче, чем у кого бы то ни было, правда же? Без всякого дешевого бреда.
Он прав. Черт возьми, он прав. Мне больше не нужно искать почву под ногами — она здесь, прямо в его руках. И ничего, кроме этого, мне больше не нужно. Только он.
19. Глеб
Ну какой же охуенный вид мне открылся. Прямо перед носом маячит. Самая идеальная задница из всех, что я вообще в жизни видел. Мара отклячивает её приглашающе, пока выискивает носком кроссовка очередную выемку в скале, аж челюсти сводит. Сладкая до ужаса. Я бы на эти обтянутые тканью булки реально вечность пялился.
Естественно, я не выдерживаю. Отпускаю трос одной рукой и звонко шлепаю ее по упругому бедру.
— Давай, обезьянка моя, шевели булками, — хмыкаю, глядя на нее снизу вверх. — Мы с тобой что-то конкретно в лузерах сегодня. Макей со своими уже, по ходу, на вершине банки открывают, а мы всё скалу обнимаем.