— А если ради этого придется убивать людей? Вы тоже согласны на это?

— Не надо взывать к моей совести по поводу убийства людей. Как будто ты сам этим не занимался! — в голосе Константина прозвучала агрессия.

— Самооборона. И ничего больше. Ради выгоды я людей никогда не убивал, — парировал я.

— Значит, у вас все просто — устранить надо угрозу. Сразу или с ней еще надо пообщаться, узнать ее, втереться в доверие?

— У меня нет в планах убивать кого-либо в этом доме, — ответил я и посмотрел в глаза Романову. Тот слегка успокоился, хотя скрытая злость все еще проявлялась в нем.

— О, так у тебя есть понятие о чести и благородстве? У человека, который два года продавал людям то, что им не нужно.

— Не стоит оскорблять человека, которого ты совершенно не знаешь, — как я ни старался держаться, терпение мое подходило к концу. Выражение моего лица поубавило прыти у бизнесмена. — На твоей совести не меньше тридцати человек, которые были убиты или погибли, исполняя твои приказы.

Мне показалось, что хотя бы на секунду я смутил его, но это выражение на лице Константина быстро прошло и не осталось и следа.

— Я не сожалею о том, что я сделал. И никогда не сожалел. Законы мира не поменялись за последние тысячи лет — выживает сильнейший. Слабые прикрываются правами, защищаются законами, которые можно трактовать, как угодно…

— Пора это прекратить, — прервал я его. От подобной наглости Романов и сам закрыл рот. — В чем причина такого бесчеловечного поведения? Технологию можно украсть, не убивая людей десятками.

— И ты думаешь, что я брошусь тебе рассказывать, почему я так поступил, зачем сделал? Нет. Я не обязан отчитываться перед тобой. Пора все это заканчивать. Полагаю, ужин был вкусным. Других уже не будет.

— У кого-то точно не будет, — ответил я и прежде, чем погас свет, я увидел изумление на лице Константина.

Я и сам не знал, что сейчас выключится свет. Но, судя по всему, свет отключился во всех комнатах. Похоже, началось. Надо было действовать максимально быстро, пока никто не успел прийти в себя. Я схватил нож со стола, опрокинул его, больно ударившись коленом, пока поднимался, но все не удержался и произнес:

— Мои скрытые таланты тебе очень понравятся, — после чего почти бегом пересек кабинет, выбежал в коридор и, осмотревшись по сторонам, помчался на противоположную сторону дома.

Времени у меня было немного. Предстояло добраться до комнаты, чтобы опередить всех, кто мог туда направляться. Главное было не промахнуться с дверью. Радовало, что охранников было не так много: за время хождения по дому я успел заметить еще двоих, кроме тех, что пришли за мной в комнату вместе с Романовым. Итого пятеро. В коридоре я не встретил никого. Добравшись до нужной мне двери, я подергал за ручку — безрезультатно. Заперто. Двери в этом доме были не очень тонкими и открыть их можно было только обычным образом или воспользовавшись тараном. У меня не было ни ключа, ни какой-либо иной возможности открыть дверь.