— Встань и повернись ко мне лицом, — услышал я из-за спины: Елена стояла сзади, возле тела Борисова, сжимая в руке его пистолет. Я провел рукой по своему свитеру, надеясь почувствовать свой бронежилет. На месте.

— И не надейся, бронежилет тебя не спасет, — сказала Лена, поднимая пистолет чуть выше. Прекрасно, пытаешься тут всех спасти, а вместо этого тебя готовы застрелить свои же. В кармане Борисова затрещал мобильник.

— Может, лучше послушать, что там скажут, прежде чем ты выстрелишь? — это мог оказаться Кирилл или кто-то, кто поддержит меня. Оставалось только надеяться на благоразумие девушки. Она покачала головой. Телефон не умолкал.

— Лучше возьми. — Я стоял слишком далеко от нее и не успел бы добежать, не получив при этом пулю. Похоже, она была настроена слишком серьезно. Телефон просто разрывался. Лена покачала головой и выстрелила почти в тот же момент, когда я дернул головой в сторону. Пуля прошла у виска, обдав его жаром. Она сразу же опустила руку.

Я сделал рывок вперед, пока пистолет был опущен, выбил его, повалив при этом девушку на пол и, прижав одну ее руку, постарался дотянуться до телефона, спрятанного в одном из карманов бронежилета капитана. После недолгих мучений с липучкой и Леной, которая не оставляла попыток вырваться, я вытащил старый кнопочный телефон и принял звонок.

— Дай трубку Воронковой и заставь ее слушать, — почти прокричал Кирилл. Я навалился всем весом на девушку, не давая ей двигаться, и приложил трубку к уху. На шею ей капала кровь — две травмы за пятнадцать минут. Раньше я и за год столько не получал.

Спустя пару минут девушка уже не сопротивлялась, но я все не решался отпустить ее. За это время своей кровью я порядочно залил все вокруг и даже успел испугаться. Успокоив себя тем, что в машине еще наверняка есть какие-нибудь средства для восстановления, я посмотрел на Лену: ее губы подрагивали, в глазах стояли слезы. Чем же ее так проняло.

Я встал, с трудом поднявшись на ноги, и протянул Лене руку. Она крепко схватила ее и тоже поднялась, при этом по ее щеке скатилась слеза. Женская натура всегда находила выход через армейскую выправку. Я не собирался размениваться на сентиментальности и извинения. Мы уже один раз оказались в неприятной ситуации, отказавшись от выполнения четко поставленной задачи.

Наклонившись к телу капитана, я выпотрошил его карманы, достав из них несколько полных магазинов к его «грачу», пару ножей и небольшой пакет с красным крестом. Привет от доктора Игнатьева. Я разорвал пакет, кое-как прилепил его к еще кровоточащей ране на виске и прислонился к стене, чувствуя, как исчезает боль и немеет почти все, вплоть до века. Затем я отправился к тому месту, где потерял наушник. На Лену я даже не взглянул, слишком я был зол на нее, хотя и понимал, что она находилась под влиянием своего брата.