После трех опасных ситуаций, в которых мы оказывались вместе, в одиночестве я чувствовал себя пустым. И хотя мы общались немного, мне казалось, что этот человек мне ближе всех тех, кого я знал раньше. Я встряхнул мокрой головой, выключил душ, вытерся и накинул голубое полотенце. Хлопнула входная дверь. Шагов я не услышал — плотный мягкий ковер отлично заглушал их. Я приоткрыл пластиковую дверь из ванной, другой рукой придерживая полотенце. В номере стоял человек, одетый в джинсовый пиджак и темные джинсы. На голове черная бейсболка. Сразу закрались сомнения, что не все так гладко. Что, может быть, я здесь вовсе и не для продолжения работы. Дверь скрипнула. Человек оглянулся, и я увидел знакомые черты. Лена Воронкова, живая и невредимая.

Смешанные эмоции ощутил я, когда увидел ее лицо, серьезное и задумчивое. С одной стороны, я был очень рад ее видеть, с другой — мгновенно пропало чувство пустоты. Немного повеселев, я вышел из ванной. Даже позволил себе улыбнуться, но волю эмоциям давать не стоило, хотя где-то в глубине души (и даже тогда я это знал), хотелось даже обнять. Возможно, это было мимолетное желание. Я подошел ближе.

— Привет, — сказал я. — Рад видеть тебя живой.

— И я тоже, — мне показалось, что она чувствовала себя неловко. — Хорошо, что ты пережил это.

— Такое случается почти каждый день или только мне так везет? — поинтересовался я и сел на край кровати. Девушка села рядом, сняла кепку. Волосы на этот раз были собраны в тугой узел.

— Нет, находиться при смерти чаще двух раз в неделю — признак дурного тона. — Она повернулась и я увидел улыбку на ее лице. — Такое на самом деле случается редко и не со всеми. Даже с теми, кто работает на поверхности.

— Я везучий, — вздохнул я. — Но рано или поздно мое везение обязательно кончится. Сколько патрульных выжило?

— Четверо. Двое из них помогли доставить тебя сюда. Еще один уже идет на поправку, четвертый в реанимации. Они могли все погибнуть…

— Если бы я соображал быстрее, выжило бы больше. Я не вижу в этом большой заслуги. Слишком долго решался.

— Не надо себя винить. Я тоже колебалась, но не смогла бы заставить себя выйти из машины.

— Хорошо. Мы сделали, что могли, — я не любил долго спорить и разговоры, когда собеседник уступал другому. Это могло продолжаться до бесконечности. Поэтому я решил закруглить разговор на эту тему. — Мы спасли всех, кого можно было спасти. — Моя ладонь легла на ладонь Лены. Она была теплой.

— Да… Хорошо… — девушка смутилась, но руку не убрала. — Мне снова стоит поблагодарить тебя.

— Похоже, наши спасения становятся уже обыденными, — я усмехнулся, потом показал на плечо. — Твоя работа?