— Не проще было избавиться от него? Или память стереть полностью? — Мне показалось, что от человечности полковника сейчас отвалилась приличная ее часть.

— Мы не убийцы, чтобы отправлять людей на тот свет из-за их некомпетентности или ошибок. Поэтому и Владимир должен остаться в живых. А полное стирание памяти очень сильно воздействует на мозг человека и велика вероятность, что он останется овощем. Мне кажется, это более жестоко. Все познается в сравнении.

— Капитан же рассказывал, что предательство всегда карается одинаково.

— Да, — лицо Лены помрачнело при упоминании капитана Борисова. — Но нужно еще доказать, что был факт предательства. Хотя, данном случае мне кажется, это уже решенный вопрос.

— И ты хочешь, чтобы он просто прожил еще пару дней до суда или расстрела?

— Я хочу поговорить с ним, узнать, зачем он поступил так. Я все равно не верю, что он полный и абсолютный предатель, что бы он не делал.

Я покивал, делая вид, что я ее понимаю, но понимал лишь отчасти — в моем представлении Владимир успел сделать слишком много зла, чтобы его не считали предателем.

— Так, а что с третьим было? — напомнил я Лене о теме нашего разговора, который ушел в другое русло.

— Там была очень щекотливая история. Человек попал к нам абсолютно случайно, практически, как ты сейчас. Проработал два года. Его знали практически все. Спокойный, обходительный, легко находил общий язык с другими людьми. Почти как ты. И как ты не имел никакой специальной подготовки.

Я ожидал сравнения с собой. Но я не замечал ранее способности легко заводить разговор с абсолютно незнакомыми людьми и потому считал себя полнейшим интровертом. Может, большие потрясения в жизни могут влиять на характер и темперамент человека? Так или иначе, получалось, что я, за пару дней познакомившись и расположив к себе несколько человек, мог показаться кому-то человеком совершенно иного склада. Посмотрим, что будет дальше.

— Он успешно работал на нас, выполнял разные поручения как на поверхности, так и внутри нашей части. Нашел нам пару хороших сотрудников, но потом переметнулся. Мы не знаем, купили его или шантажировали — в один прекрасный день он исчез, полностью, не оставив ни следа. Его могли даже похитить, как мы предполагали поначалу, но вскоре за рубежом в одной из организаций мы нашли документ, который подтверждал перевод нашего сотрудника под защиту. С тех пор даже мы не смогли его найти. Но рано или поздно найдем, — убежденно закончила Лена. — Прошло уже три года, но полковник до этой недели не решался никого принимать со стороны. Он опасается, что и ты в один прекрасный день можешь, — тут она присвистнула и махнула рукой через плечо, — от нас. Поэтому, если доживешь до конца этого дела, рассчитывай на серьезный разговор с Королевым.