— И как нам проникнуть в усыпальницу, вы тоже знаете? — Ричард покачала головой, он должен был признать всю изящность того, как Йорвин делал его своим должником. При этом сам архимаг даже не оторвал задницу от теплого кресла, и потратился разве что ранним завтраком да сбитым режимом.

— Конечно знаю. — На лице старика появилось выражение торжествующего самодовольства. — Зайдите со стороны городской канализации. Найдите ближайший колодец и пройдите через земную твердь. Вы были в нужном месте ранее. Значит сможете сориентироваться в пространстве, если я дам вам один интересный состав, его пьют разведчики в катакомбах. Он открывает вам доступ в вашу внутреннюю империю и позволяет в голове видеть объёмную карту своих следов. Вы не помните сколько шагов прошли от входа в склеп до нужного гроба, но ваш мозг все еще помнит. Не точно, с ошибками, но эта память позволит вам сориентироваться в городских катакомбах и найти путь. Зелье не слишком полезно при использовании и может вызывать микроинсульты. Но я думаю, для вас не существенно.

— Раз так, то мы приступаем немедля. — Ричард поднялся с кресла. — У нас нет не минуты времени в запасе.

— Пойдемте, джентльмены, и помните, я вас жду в гостях, как только вас отпустят государственные дела.

Пару часов спустя Рей и Ричард спускались в канализационный колодец. С дорогой к нужной точке канализации проблем не возникло. Свое время Салех достаточно подробно выучил карту столичных подземелий. Эти знания не раз выручали приятелей в прошлом, пригодились и сейчас.

— Так, Ричард, мы сейчас как раз там, где надо. Дальше ты говори, куда нам вести. — Рей оперся на покрытую мхом стену.

— Надеюсь, средство сработает как надо! — Ричард опрокинул в себя содержимое крохотного бутылька, и тут же запил его глотком бренди из фляжки. Уж больно противным оказался на вкус алхимический состав.

Через десяток ударов сердца глаза Гринривера закатились, и он, дезориентированный, осел на землю. Вернее осел бы, если бы Рей Салех не подхватил приятеля и удержал его на ногах.

А понять Ричарда можно было. Исчезло ощущение верха и низа, мир вспыхнул, словно созданный из жидкого света. Молодой человек закатил глаза, и крепко сжал веки, но свет никуда не пропал и обжигал веки уже откуда-то изнутри… К слову, глаза Гринривера при этом на самом деле светились. А еще его замутило.

Но ошеломление первых мгновений прошло, и внутренний свет немного утих. Очень странно вели себя мысли, они словно давали эхо ассоциаций и образов. Это пугало, ведь у мыслей, фактически, появилось эхо, которое еще долго могло шептать уже забытой идеей.