— Ричард Гринривер. Вы должны были обо мне слышать. Я часто попадаю на страницы газет. — графеныш отвесил короткий поклон.

— Барон Эжен Дюфен. Не могу сказать про себя того же. — молодой человек вылез из лужи с полнейшим равнодушием к своему гардеробу. — Я о вас наслышан. Но я до сих пор не понимаю, что вы тут делаете! — Закончил он не слишком приветливо.

— А вы, как я понимаю, скорбите? — последнюю реплику собеседника Ричард проигноровал. — Кто она? Мать? Сестра? Нет, пожалуй, ваша возлюбленная. О матери скорбят не так. И о сестре.

— Откуда вы знаете? — Все так же сипло ответил барон.

— Если я скажу, что убивал? Матерей, сестер и возлюбленных, вас это сильно шокирует? — В голосе Гринривера прозвучали презрительные интонации.

— Возлюбленная. Ее звали…

— Мне не нужно ее имя. Признаться, меня больше интересуете вы. Прошу вас, ответьте на один мой вопрос, удовлетворите мое любопытство. — Ричард жестом прервал собеседника. В его голосе звучала горечь.

— Спрашивайте. Но после прошу вас удалиться, вы не тот человек что разделите мою скорбь. — а вот Эжин никакого пиетета перед собеседником не питал. И страха он тоже не испытывал.

— Почему вы страдаете?

— Что? — Кажется, скорбящего барона этот вопрос шокировал.

— Я хочу узнать, почему вы страдаете из-за чужой смерти? Неужели ни одна женщина не заменит ее? Всегда ведь есть более страстная, более родовитая, более образованная, если вы предпочитаете женщин поумнее. Хотя я это тоже не понимаю. Вы так оплакиваете время, которое потеряли на нее? — Ричард задавал вопрос так, словно интересовался погодой.

А вот теперь на лице Эжина проступил настоящий ужас. Он смотрел на Ричарда, и едва мог вдохнуть от страха, что сковал его зябкими путами.

— Чудовище! Неужели вы никогда никого не любили? — Впрочем, барон быстро овладел собой.

— Отчего же… Любил. Но право, меня быстро отучили от этого бреда.

— А когда любили, вспомните, если бы эта девушка умерла, что бы вы испытывали?

Воцарилось молчание. Только дождь с ветром пели свою бесконечную песню.

— Радость! Я бы испытал радость… — Ричард был не слишком уверен в том, что говорит.

А вот барон был готов упасть в обморок.

— П… почему?

— Если бы она умерла, я бы смог откопать ее тело, и сохранить для себя. Взгляд ее глаз провожал бы меня ко сну. Ее, остальную, я бы поставил в кабинете, чтобы я мог любоваться ее совершенным телом. Но волосы я бы наверно отделил, с кожей головы. Чтобы я мог иногда вдыхать ее запах. И вам доступна эта радость. Если хотите, я принесу вам лопату. — В голосе Гринривера звучала неподдельная забота и участие.