Едва заметно хмурясь, светлейший князь наблюдал, как сын методично лупцует противника. Удар за ударом падал на едва сопротивляющегося и давным — давно лежащего на земле француза. Этот бой не походил на честный поединок, скорее, на целенаправленное уничтожение сильным слабого.
Скрипя зубами и сдерживая себя от желания добить оппонента, Михаил все же сквозь пелену ярости услышал голос секунданта:
— Противник сдался и молит о пощаде.
Прежде Иван Красноземский спокойно наблюдал за ходом поединка. А как только увидел характерные похлопывания Паскалем ладонью по траве, сразу понял, что тот сдался. Бой следовало прекратить.
Брезгливо подняв француза за шкирку, Михаил тряхнул того, как нашкодившего котенка, и властно произнес:
— А теперь извинись!
Тяжелая аура власти одновременно пугала и воодушевляла старшеклассников, но пылающий алым заревом ореол княжеской силы над головой Михаила не спешил гаснуть.
— Не слышу, — поторопил княжич.
— Прости, — произнес одними губами дрожащий иноземец. Выбитая челюсть ничуть не помогала в этом вопросе, напротив, приносила жуткую боль.
— Громче! — припечатал Михаил.
Иностранец в ответ лишь замычал и задрожал сильнее. Теперь он напоминал осенний лист, одиноко покачивающийся на могучем дубе.
— Я приношу свои извинения. Подобное больше не повторится, — жалобно мяукнул студент по обмену.
Вмиг позабыв все благородные поколения предков, что стояли у него за спиной, граф Паскаль Жатье желал только одного: чтобы его наконец — то отпустили зализывать раны.
Все так же держа Паскаля за шкирку, Михаил поморщился. Без видимых усилий поднес на вытянутой руке вялое тело соперника к стоящей неподалеку Анфисе.
— Спасибо, — тихо произнесла шокированная девушка, наблюдая за тем, как ей под ноги падает иноземец.
С трудом сев на колени, Паскаль опустил голову. Что — то беззвучно прошептав, медленно поднял ладони и уткнулся в них поломанным носом. Оторвав взор от наказанного за ее оскорбление юноши, Анфиса с восторгом посмотрела на одноклассника.
— Спасибо вам, Михаил, — повторила она. Ее голос был полон безграничной благодарности и восхищения.
Вот только простолюдинка Анфиса Прасковеева, естественно, не знала, что княжичу Михаилу Игоревичу Разумовскому глубоко плевать на ее слова благодарности. Да и на нее саму. Не обращая больше внимания на восторженную девушку и не реагируя на одобрительные возгласы одноклассников, Михаил уверенно направился по кромке поля к отцу и той, что даже сейчас будоражила кровь и влекла к себе, словно магнитом.
Глава 15
Бурно обсуждая увиденное, старшеклассники начали потихоньку расходиться. Я же, стоя рядом с невозмутимым князем Южным и довольной Ириной Соболевой, внимательно разглядывала приближающегося уверенной походкой Мишу. Очевидно, парень не пострадал, и это, безусловно, приносило облегчение.