Белая Ведьма еще раз окинула взглядом притихших магов и ушла в один из домов.
— Молодцы, — печально произнес дель Корд. — Браво! Не нарадуюсь на вас! Даже сигнальный круг не поставили!
— Да будет тебе уже, — попросил Люция обладатель знакомого голоса, а после наконец-то вышел из тени, и я смог увидеть его лицо.
Глава 11
— Рангвальд! — воскликнул я. — Вот тебе и раз!
Я был искренне рад увидеть тут именно этого человека. Мне вообще мало кто запомнился из тех, кто тогда, весной, то поодиночке, то группами приходили в маленький городок на границе Империи и Асторга. Они все одинаковые были — утомленные дорогой, издерганные, часто озлобленные на весь мир, причем эта остервенелость кое у кого со временем не исчезала, а только усиливалась. Полагаю, большинство из них как раз здесь и находится, несколько смутно знакомых лиц я уже заметил. Кто, что — детально не помню, но точно их видел прошлой весной. Да и после, на марше, тоже.
А вот Рангвальд — другое дело, хоть обстоятельства нашего знакомства трудно назвать мирными или добрыми. В смысле — на поле боя мы с ним познакомились, когда армии Империи и Асторга друг друга безжалостно истребляли. Он еще тогда одного из наших врагов ледяным коловоротом в яме на фарш перемолол.
Хороший дядька. Даже странно, что его сюда занесло. Нет, он не из тех, кто будет покорно ждать смерти, месяцами скрываясь по закоулкам, но и особого стремления к тому, чем, по рассказам, занимается Белая Ведьма и ее люди, я в нем тогда не заметил. Убивать он убивал, сам тому свидетель, но чтобы удовольствие от данного процесса получать, как тот же дель Корд, — это нет. Собственно, Рангвальд тогда сторону наставника принял, когда под конец всего размежевание в стане магов пошло.
— Эй, а я тебя помню! — почти как Люций днем, воскликнул маг и вгляделся в мое лицо. — Ты подмастерье Ворона. Как бишь… Эраст. Верно?
— Все так. — Я соскочил с коня и подошел к нему. — Добрый вечер, мастер Рангвальд! Рад, что вы уцелели!
— Не скажу, что это было просто, — усмехнулся он. — Причем речь не только о душевных страданиях, но и о физической стороне дела. Так быстро, как после нашего разгрома, я еще никогда не бегал, поверь. Даже когда в юности от братьев одной симпатичной девицы без штанов удирал.
Он приобнял меня и похлопал по спине. Было заметно, что он тоже рад меня встретить.
— Это все, кто из питомцев Шварца остался? — спросил Рангвальд, глядя на ребят, которые, последовав моему примеру, спешивались один за другим. — Стало быть, тоже мелким гребешком вас судьба причесала? Про Ворона не спрашиваю, я с самого начала не верил в две вещи, хоть и разные слухи ходили. Первое — что он остался жив. Второе — что он перед смертью сознался во всех злодеяниях земных и просил за них прощения у Ордена Истины, Императора и лично его архимагичества Гая Петрониуса Туллия. В то, что этот старый упрямец сквернословил, испуская дух, и кинул предсмертное подсердечное проклятье — верю сразу. Но в такую дичь — уж увольте!