— Убирайся отсюда, эльф! — прорычал принц, судорожно ища у пояса рукоять несуществующей шпаги. Все шестеро переговорщиков сели за стол без оружия. Кроме, разумеется, мастера Гая, который сам по себе был арсеналом, набитым средствами убийства себе подобных. И еще посох, кстати, приволок, который мог являть собой все что угодно. — Или случится беда!

Если честно, мне было стыдно за него. Вернее — за наше людское племя. Прямо скажем — потеряли мы сегодня лицо, потеряли. Эльфы в этой малоприятной ситуации выглядели куда выигрышнее. Потому, должно быть, архимаг и свалил, не хотел портить себе репутацию. Или наоборот — его уход сорвал с цепи Георга, что ему и было нужно?

Прах побери Аманду и Агриппу, с их разговорами о хитроумности архимага. Я скоро в дожде и зное происки Гая Петрониуса усматривать начну!

— Это вряд ли, — невозмутимо возразил ему Раллег. — Вы, ваше высочество, не настолько глупы, чтобы отправиться на эшафот только потому, что вам очень хочется нас убить прямо сейчас. А ваш брат непременно отрубит вам голову сразу же после того, как узнает о том, что вы прикончили посланцев Меллобара вне всяких законов и традиций. Ведь это такой отличный повод убрать одного из основных претендентов на корону, не так ли? И братоубийство вроде как ни при чем будет, никто даже слова по этому поводу не скажет. Так что давайте подождем нашей следующей встречи. Правда, скорее всего, вряд ли при ней мы сможем побеседовать, ведь к тому времени ваше тело сгниет на колу, и я увижу лишь вашу голову, которую привезут в замок моего повелителя в мешке, для того чтобы ее засушить и разместить в зале королевской славы. Но зато этот мешок будет с золотым шитьем, как и положено по традиции.

Георг уже совсем звероподобно зарычал, но при этом с места даже и не подумал двинуться, а я внезапно ощутил гордость от того, что сейчас воюю на стороне хладнокровного и умного эльфа. Странное чувство, по идее противоестественное.

В залу вошел дель Корд и немедленно начал что-то нашептывать на ухо Аманде, причем было видно, что новости ее очень и очень радуют.

— Почтеннейший патриарх, можно ли попросить вас о последней услуге? — дослушав Люция, громко спросила она. — Пока мы не начали резать друг другу глотки?

— Смотря о какой, — капюшон, под которым, кроме черноты, ничего больше не виднелось, повернулся в нашу сторону. — Если мне придется поступиться своими убеждениями, то вы получите отказ.

— Не придется, — заверила его Белая Ведьма. — Ничего такого, что бы могло бросить на вас тень.

— Тогда почему бы и нет? — милостиво согласился патриарх. — Но еще хочу вас предупредить о том, что это лишь дань вежливости. Я почитаю вас за абсолютное зло, госпожа Грейси, равно как и всех тех, кто стоит под вашими знаменами, а потому приложу все усилия к тому, чтобы сократить те дни, что отпущены вам богами. И легкой смерти не ждите.