Остальное время этой ночью Тимофей потратил на создание изображения дракона на скале. Получалось так себе, всё же молодой человек лучше умел играть на гитаре чем рисовать, но в итоге всё же сумел добиться приемлемого результата. А заодно сделал внушение прилетевшему посмотреть Вермиллиону. Тому очень понравился памятник себе любимому, прям было видно, как дракончик надулся от важности, да и идея стать богом целого племени пришлась по душе, поэтому основное время заняло объяснение, что бог должен быть недоступным идеалом, а обожравшийся ядовитых лягв-пузырей, блюющий идол очень плохо вписывается в концепцию божества. И вполне может случиться так, что его посчитают демоном и попытаются свергнуть. Получится вряд ли, всё же как компаньон Тима дракон имел в пределах домена практически полный иммунитет от атак, но с должностью придётся попрощаться. Медный подросток вроде бы проникся, но Тимофей чувствовал, что вряд ли тот откажется от кисленьких жаб. Скорее уж будет обжираться и улетать подальше, куда-нибудь в тундру или к вулкану и блевать уже там.

* * *

— Тимофей, ты уверен, что тебе нужно ехать? — если Ульяна Григорьевна начинала называть сына полным именем, значит дело было плохо. — Это не шутка и не школьная экскурсия! Ты просто не представляешь, на что способны Курбские!

— Мам, как раз я представляю это лучше многих, — последние несколько дней юноша очень много узнал о родном клане матери и многое из этого хотелось бы забыть. — Я должен это сделать. И у меня договорённость с Герасимом Федосеевичем лично. Вас не тронут. А если мы в итоге договоримся… впрочем, об этом пока рано говорить.

Подкупы, запугивания, убийства, шантаж, похищения людей, пытки, и прочая, прочая. Фактически весь уголовный кодекс, включая измену родине и прочие интересные статьи. Курбские не гнушались ничем, если видели выгоду и понимали, что им это сойдёт с рук. Впрочем, открытием для Тима это не стало, точно так же как он не стал считать ярославский клан исчадием ада на Земле. Подобным не брезговал ни один клан, вольный ли, Великий, без разницы. У последних просто размах больше. Но если, к примеру, речь шла о собственности на очень прибыльное производство или нефтяную скважину, не было никого из аристо, кто сказал бы, ну да, право собственности священно. Ага, щазз! Вот вырезать всю семью, чтобы потом на камеры удочерить последнюю оставшуюся в живых малышку, это уже ближе к реальности.

— Тим, мы понимаем, что ты стал взрослым, у тебя своя жизнь, в которую ты нас не посвящаешь, — голос отца звучал ровно, но всё же в нём проскользнула нотка обиды. — Но мы за тебя беспокоимся. И хотели бы знать, что происходит.