— Судя по постановке вопроса, и не хочешь. — Добровольская прекрасно поняла контекст. — Можно узнать почему?

— А зачем? — Парень твёрдо выдержал взгляд аристократки. — Что мне даст это по факту? Помощь с поступлением в лучший ВУЗ? Так я и сам справлюсь. Защиту? Тут, конечно, сложнее, но, опять же, нет ничего не решаемого. Да и, кроме Покровского, раньше у меня проблем не было, а с ним я уж как-нибудь разберусь. Точнее, уже разобрался.

— Думаешь, раз победил на дуэли, так сразу стал крутым? — хмыкнула Илма. — Обломайся! Он вчера подтвердил ранг Ученика и вошёл в свиту Бжостовского. Тот ему обязательно боёвку подтянет, может, даже кого-то из родовых тренеров даст, и в следующий раз тебя размажут, как лягушку катком. А он будет, даже не сомневайся. Бжостовские мстительные… — Тим словно наяву услышал недосказанное «твари». — И даже малейшего поругания своей чести вынести не могут. А поражение свитского — это ещё какое пятно на репутации! Так что жди вызов, если не сегодня, то завтра. И поверь, сдерживаться они не будут, и если против Ученика у тебя ещё есть шансы, то Воин раскатает в тонкий блин. А с Бжостовского станет натравить его на тебя.

— Допустим. — Тимофей отхлебнул чай и вернул стакан на стол. — Это не объясняет, зачем я вам нужен.

— Ты совсем дурак или набиваешь себе цену? — подала голос одна из девчонок, которых Тиму представили, но он не запомнил. — В свиту захотел⁈ Да кто ты такой, чтобы даже думать о подобном⁈ Служба госпоже для такого, как ты, — это и так награда, но если будешь хорошим пёсиком, то, может быть, лет через пять-десять…

— Может, тебе и нравится лизать чужие пятки, ожидая, что с барского стола бросят кость, но мне нет. — Тим почувствовал, как в глубине души колыхнулась ярость, но ему удалось удержать тон голоса ровным. — Благодарю за компанию. Счастливо оставаться.

— Да как ты смеешь, безродный… — налилась дурной кровью девка, но её остановил холодный голос Анастасии.

— Довольно. — Добровольская тоже голос не повышала, но на свитскую это подействовало не хуже удара палкой. — Оставьте нас. Илма, останься.

— Приятного аппетита, госпожа. — Обе девушки тут же послушно поднялись и исчезли, не забыв злобно прошипеть в сторону парня: — Ты пожалеешь, простолюдин.

— Вот суки! — А вот Якунич не собиралась сдерживать эмоции. — Совсем страх потеряли! Давай я им оторву тупые головы? Ну, или хотя бы ноги сломаю…

— Успокойся. — Добровольская аккуратно отхлебнула из своей чашки и, вернув ту на стол, повернулась к Тимофею. — Как видишь, среди своих я не пользуюсь особым уважением. Точнее, наша ветвь рода. Вон даже слуги принялись самовольничать и позволяют себе не считаться с моим мнением.