Покровский даже не вздрогнул, тут же попытавшись разменяться, но Тим вовремя отступил, уйдя назад и вбок, под неудобную сопернику руку. Сделал это он на автомате, как велел ему инстинкт, но такой ход не остался незамеченным. Одноклассники видели в движениях Моргунова какую-то систему, но лишь трое или четверо из присутствующих могли хотя бы приблизительно назвать его стиль боя, что, впрочем, только добавляло им вопросов. Сам же Тимофей не заботился о том, какое впечатление производит, и, отступив, тут же попытался достать противника лоу-киком.

Получилось, но Кирилл этого будто не заметил, развернувшись и снова кинувшись в атаку. Складывалось ощущение, что он словно стал крепче раза в два по сравнению буквально со вчерашним днём. Что-то явно случилось с Покровским на выходных, от чего «Оценка» и определяет его как некоего «Неофита» неизвестного бога или учения, что прибавило Кириллу физических параметров. Так что Тим поостерегся лезть с ним в рубку, отступая и маневрируя, не прекращая контратак. И тут любому хоть немного понимающему в боевых искусствах стало понятно, что уровень соперников значительно различается.

Вчерашний вечный лузер и ботан двигался и действовал гораздо техничнее своего противника, вроде как считающегося одним из лидеров класса. Да, Тиму ещё многого не хватало, было видно, что занимается он не так долго, но при этом не боится ударов, сам бьёт сильно, достаточно умело и явно контролирует ситуацию. При этом Покровский просто прёт буром, принимая все удары и с лёгкостью перенося их, но явно не слишком понимает, что нужно делать. Уже несколько раз Тимофей ускользал в последний момент, просто смещаясь в сторону и тут же контратакуя, а Кирилл так и не смог разгадать секрет такого маневра, хоть, по сути, он был базовым в любом виде боевых искусств.

— Ученик? — Илма, пользуясь тем, что все сосредоточились на драке, подбадривая соперников, почти уткнулась губами в ухо подруге-госпоже. — Судя по физике, похож. Но техники у него нет вообще. А вот Тимоха жжёт!

— Не мешай, — дёрнула щекой Доливо, и тут же сама повернулась к рыжей. — Кто его тренирует?

— Не знаю, — пожала плечами та. — Мы о нём не разговаривали, только об учёбе. Я вообще не знала, что он занимается.

— Твоя промашка, — отвернулась аристократка, холодным тоном показывая глубину своего недовольства. — Ты понимаешь, что по нему будут судить обо мне? Только обвинений в отсутствии патриотизма не хватало.

— Так он же не в свите… — Илма иногда не понимала всех этих заморочек и интриг, но одного взгляда было достаточно, чтобы она прониклась поставленной задачей. — Поняла, всё узнаю. Мне и самой интересно. Ведь рохля рохлей был, а сейчас гляди, как скачет! Ставлю десятку, что уделает Покровского!