Два заплечных мешка, для себя и Дочери Дьякона, верный единорог Оникс и три недели путешествий по трактам всего фронтира… Туристы, блин. И тем не менее с лёгкой душой отпустил друга в кратковременный, но вполне заслуженный, отпуск.

Я же в это время занялся старыми обещаниями. После последних событий, как ни странно, друзей и выбивающихся в них у меня сильно прибавилось. И подгодав время с графиком новых знакомств с бесчисленными князьями, боярами и промышленниками и магнатам, я сказался больным. А сам нанёс давно обещанные визиты тем, кто много поколений назад принёс клятву верности отцам моего рода.

Усадьба Андрея Степановича Липина, по меркам дворянства, и усадьбой-то называться не могла. Небольшой каменный дом в два этажа, убогий, по нынешней моде на ХIX век, забор и из профнастила и земельный надел, что даже на карте района можно было закрыть обычной почтовой маркой.

Обнищавшие дворяне сохранили за собой лишь небольшое поместье, размерами с небольшое фермерское хозяйство и гордость. И на последней я и собирался сделать ставку. Угрюмый привратник ответил только на пятую минуту звонка и, пригрозив ружьем, попытался выставить прочь, со словами «Ничего не покупаем. Металл и аккумуляторы не сдаём. Пшел вон, а то в жопу солью засажу!». Но увидев Фублю, мужичок тут же растерял весь свой пыл.

Да, такое обращение к дворянину могло вызвать серьёзные проблемы. Но урона чести от мужичка, который просто выполняет свой долг я не почувствовал. Вместо этого, поздоровавшись с ним как старшим, я представился и попросил проводить к хозяину.

Андрей Степанович Липин оказался высоким и штатным мужчиной ближе к пятидесяти. Узнав о высоком госте, его небольшой дом закипел, накрывая на стол, а я ведя светскую ни к чему не обязывающую беседу, оглядывался. Не сказать, что Лепины бедствовали, но и дворянским родовым поместьем дом назвать было сложно.

— Присаживайтесь, Магнус Дмитриевич. Отобедаем чем Бог послал, — произнёс он, указывая на накрытый женщинами стол.

— Да вы, Андрей Степанович, провидец! — улыбнулся я, принимая его предложение.

Кушать решительно не хотелось, но обижать хозяина в его собственном доме было нельзя.

Хлебнув для проформы чая и угостившись баранками, я внимательно посмотрел на хозяина. Умудренный жизнью мужчина всё прекрасно понял.

— Речь, как я понимаю, пойдёт про моего сына? — произнёс он, и его взгляд потяжелел.

— Вы снова правы, Андрей Степанович, — не стал я ходить вокруг да около.

— А может быть лучше я? — с какой-то надеждой произнёс он. — А он останется на хозяйстве? Он ведь не одарённый даже! Простой парень, справный охотник, но не воин. А мне, вот, повоевать пришлось. В шестьдесят восьмом в Чехословакии и при советах, в Афганскую.