— Дурак, что ли? — беззлобно улыбнулась Настя. — Хотя… Наверное, и это тоже. Не зря бабушка в тебе орла признала! — хихикнула проклинательница. — Все дело в светлейшей княжне Елизавете Николаевне. Позавчера Российская Империя объявила тебя носителем своей воли в Чернороссии. И что ты сделал, чтобы оправдать великое доверие? Пра-а-а-авильно! Уже через час ты устроил политические чистки! И это в чужой стране!

— Вообще-то я гражданскую войну предотвращал! — оправдался было я.

— Да, я понимаю, — заговорнически прошептала Анастасия. — Но ты хоть что-нибудь объяснил? Вот! Сейчас, если смотреть глазами всего мира, ты — сатрап, которого почему-то еще показательно не казнили. Чернорусское КГБ, за покушение на власть, или наши М-3, за дискредитацию империи. А раз ты еще нежишься в постели, а не закован в двимерит где-то под Кремлем, значит, действуешь с санкции России. И вот тут, когда даже ежу понятно, что за тобой стоит империя, мало у кого хватит духа укрывать твоих врагов.

— Красиво ты все расписала! — я ещё сильнее прижал фигуристую нимфу. — Мне даже понравилось!

— Но то, что Семецкий ещё не вызвал тебя на ковер, действительно странно. Он тебе не звонил?

— Звонил, — вяло отмахнулся я, — тридцать семь раз.

Не ожидавшая такого поворота Настя приподнялась на руках, от чего её, совсем не девичий бюст, колыхнулся, тем самым колыхнув и мою сосредоточенность.

— А ты? — едва дыша, спросила девушка.

— А что я? Врубил беззвучный и все…

— Но так нельзя! — возмутилась Настя. — Он не мальчик на побегушках, а начальник магического спецотдела ФСБ!

— Да ну его! Достал этот политический куколдизм, — зло процедил я. — Только и могут блеять и оправдываться. Вместо того, чтобы открыто заявить об интересах в Балканском регионе, они ссут помочь братскому народу прижать своих же политических оппонентов.

— А ты не боишься? — с коварной улыбкой прищурилась Настюха.

— Боюсь? Чего? Того, что он вот возьмёт, и вломится сюда с отрядом беролаков и меня арестует? — представив себе эту картину, усмехнулся я. — Не-е-е. Я же ставленик самой! Забыла? — я с значением поднял вверх указательный палец. — У него духа не х…

Внушительно, как кремлевские ворота, деревянная дверь испарилась. Вот буквально испарилась. Даже пыль на верхней кромке которую, кажется, не вытирала ни гувернантка в мире, и та исчезла. А через перестук сердца в спальне посольской квартиры вдруг завоняло псиной и стало тесно.

Девять берролаков! Девять! И все с серебряной фибулой Имперских обертунов, той самой, с медвежьей головой и цепью на которой выгравированы слова родовой клятвы Медведевых. Кто-то назовет их быдлом, боевыми холопами при дворе властителя, но попадание в их немилость сгубило многих. И фаворитов императорской семьи в том числе.