Объектъ: Азъ-IV. «Каинъ».

Толкованіе ввелъ: подьячій тайнаго приказа Иванъ, Даниловъ сынъ, Калита.

7352 годъ отъ сотворенія міра.

— Досье⁉

В удивлении я поднял бровь и попытался было заглянуть под картонную обложку, Но сухая морщинистая рука Семецкого легла сверху.

— Ты же понимаешь, что это конфиденциальная информация? — произнес он, посмотрев на меня, как на идиота.

— Понимаю, — кивнул я, на самом деле не понимая причины такой реакции.

— А потому и бумага на которой напечатано досье это не «Снегурочка» из ближайших канцтоваров, а работа факторий. Можно сказать артефакт! Едва ты прочтешь страницу — бумага воспламенится.

— Значит функция самоуничтожения⁉ — восхитился я.

— Именно так. Ты должен понимать что оперируя информацией на сильнейших этого мира мы не можем позволить себе такую роскошь как беспечность.

Я кивнул соглашаясь. Кивнул, и спустя секунду задал, наверное, самый глупый вопрос.

— И на меня у вас тоже лежит такая папочка? — не скрывая юношеского раздражения, уточнил я.

— А ты удивлён? — ответил он вопросом на вопрос.

Ответил, и в пару широких шагов подошёл к, как мне казалось, шкафу для верхней одежды. Взявшись за полированные ручки он распахнул слегка скрипучие дверцы и у меня перехватило дыхание.

Прямо в центре Москвы, под станцией метро «Красные Ворота», в кабинете Семецкого стоял шкаф из прессованных опилок, внутри которого я увидел… Склад⁉ Определённо это было складом. Высокие, в пару десятков метров стеллажи складывались в ряды, между которыми то туда то сюда сновали гремлины.

Но удивительно даже не это. А то, что этих рядов со стеллажами было столько, что даже несмотря на обилие ламп дневного света, я не мог разглядеть горизонта! И это всё находилось под землёй! Прямо в центре Москвы! За дверьми, наверное, самого дешёвого шкафа из Икеи!

— Впечатлен? — понимающая улыбнулся юрий Михайлович.

— Есть такое дело, — расслабив галстук и вглядываясь в горизонт искусственного света, выдохнул я. — Это…

— Это «Архив №19» — место хранения личных дел подданных. Здесь есть папка не только на тебя или меня, но даже на…

Не договаривая он поднял глаза вверх.

— Так что не стоит удивляться, и уж тем более не стоит обижаться.

— Я и не думал, — всё ещё не представляя как как это помещение не схлопнулось под весом Москвы завороженно процедил я.

— И вот ещё что…

В руках семецкого появилась ещё одна, но на этот раз гораздо более новая и тонкая папка. И на этой папке значилось уже моё имя.

Я поднял глаза в немом вопросе.

— Это не досье, — покачал головой Фёдор Михайлович. — Это гораздо полезнее: это предсказание оракулов.