— Листья дубовые падают с ясеня! — сказал он. — Герман Викторович, вот где-где, но тут… Я вас по всему городу ищу-катаюсь, а вы штангу тягаете, в вашем-то возрасте? Хотя, что это я… Вы же — Белозор! Чего бы вам и полсотни кэгэ в семьдесят с хвостиком не пожать, а?

— Сорок, — сказал я. — Уже — сорок кэгэ. Стар я стал, да немощен.

И снова потёр трапецию.

Молодой мужчина как-то неловко всплеснул руками и принялся стягивать с себя мотоциклетные перчатки:

— Что ж это я… Я ж и не представился… Я — специальный корреспондент ТАСС, моя фамилия…

— Да знаю я, как твоя фамилия, — бесцеремонно перебил я его, не дав договорить, и похлопал по скамейке рядом с собой. — Слежу за творческим путём молодого коллеги-земляка, понимаешь ли! Садись, дорогой товарищ, рассказывай, на кой хрен ты в наш колхоз приехал, и на кой хрен, соответственно, мой покой нарушил?

— Ой, ну такой-то и колхоз! Не был бы я сам дубровицким — ещё бы поверил в ваше показушно-пренебрежительное отношение. Но я-то знаю, что вы для города сделали. Шутка ли — триста тысяч населения! Вон, какая красота! — он кивнул в сторону Заднепровского района. — И Дворец боевых видов спорта новый! Аэропорт строят, а? Я всё-таки в девяносто первом году родился, а не в две тысячи первом. Кое-что помню, как это всё создавалось и что тут было раньше…

— Помнит он… — на самом деле мне было приятно. — Так чего такая важная шишка как спецкор из самого ТАСС меня разыскивает? Кстати, ты из журналистики вроде уходить собирался, на вольные хлеба? Квизы какие-то, франшиза… Наизобретали слов новомодных, курва, даже с пол-литром не разберёшься. Так что — не сбежал?

— Однако! — он глянул на меня подозрительно. — Вы что — и вправду за мной следили? Может и свечку над кроватью держали?

— Свечку не держал, но баба твоя — дура. Кинул бы ты её, пока она тебя со свету не сжила.

— Хм! — молодой спецкор отодвинулся от меня подальше, на несколько сантиметров. — Ну, я знал что вы человек необычный, и говорили о вас всякое, мол, будущее предсказываете, но… Я больше верю в то, что у вас друзья в ГРУ и САМ.

— Одно другому не мешает, — усмехнулся я. — Так что там за дело-то?

— Привет от Ахмад-Шаха, — оскалился мой собеседник. — Я пару дней как из Кабула. Панджшерский Лев передавал вам сердечный шалом… То есть — салам, конечно — салам! Велел кланяться. И вот ещё — мумиё! Он передал мумиё, оно у меня в кофре, на мотоцикле. Говорит — для суставов полезно.

Мумиё от Масуда. Мило до дрожи! Но тоже — приятно. Сколько мы не виделись? Десять лет? Ахмад-Шах всё ещё держит Афганистан в ежовых рукавицах, хотя и передал власть официально Львёнку… Нет, не соберусь я к нему, кого я обманываю? Моё место теперь тут — студентам лекции читать, по городу прогуливаться, жене кофе варить, с внучками нянькаться. Хотя чего с ними нянькаться? Они сами кого хочешь занянькают! Красавицы выросли, умницы и вообще — много девок мало не бывает, у меня внучек на целое стрелковое отделение теперь наберётся, считая младшенькую! И все — блондинки, что характерно. Вот что Полесье животворящее делает, а?