— И правда, — еле слышно рассмеялась княгиня. — Замечательный план.

Потом отстранилась и продолжила:

— Дочку Ольгой назови. А сына — Петром. И вот, — открыв небольшой проход, княгиня достала из прорехи пространства нижнюю рубаху из выбеленного льна, обильно расшитую обережными знаками. — Мой прощальный подарок тебе. Как раз вчера закончила. Думала, поздравить с приобретением дара, а вот как вышло. Носи, не снимая.

— Благодарю, — с трудом сдерживая ком в горле, прошептал Тихон, прижав рубаху к груди. — Я… Запомню. И… Всё выполню. Обещаю.

— Да, — твёрдо сказала великая княгиня, отходя на шаг от сына боярского. — Выполни свой план. И данное обещание.

А потом создала проход и исчезла в нём. Тихон же ещё пару минут стоял, смотрел на рубаху, словно окаменел. Лишь услышав шорох за дверью смог отмереть и начать быстро переодеваться.

* * *

Вышел Тихон из комнаты минут через десять после того, как в неё зашёл. И выглядел он теперь, как типичный южанин: яркие синие шаровары, заправленные в добротные сапоги, чекмень вместо зипуна, того же насыщенного синего цвета, из плотного сукна до середины бедра. Ещё шелковый кушак, которым этот чекмень подвязывался. Ярко-красный, длинный. Хорошо хоть сапоги не красные, а обычные, коричневые. Ну и кафтан, куда без него? Но покороче, чем привычный Тихону, всего чуть ниже колена. А, шапка, точно. Хотя, скорее колпак*. Из толстого сукна, сужающийся кверху, с отворотом и прорехой спереди, украшенной двумя серебряными пуговицами. Для Тихона смотрелось… Необычно. Он привык к шапкам-тафьям*, расшитым так, что не видно парчи, из которой она сделана. Да ещё к мурмолкам*, отороченным редким мехом.

В общем, наряд у Тихона был простым, но не дешёвым. Свой костюм с купели и рубаху, подготовленную Василисой Никитишной, Тихон свернул так, чтобы расшитую рубаху не было видно. Нет, дома-то он названным родителям всё расскажет, нельзя такое скрывать от тех, кто взял на себя ответственность за его благополучие. Но это дома. И только им.

А его заждались. Вон, в глазах Василисы Никитишны… Нет, просто матушки. Хватит. Что было — то прошло. Так вот, в глазах матушки беспокойство, в глазах батюшки — лёгкая растерянность. Ну да, прощание с великой княгиней заняло время. А потом и сам Тихон ещё подвис… Гм… Задумался, да. И как бы отговорится?

— Я точно правильно всё надел? — с неуверенностью спросил Тихон. — Просто первый раз вижу такой фасон, не знаю, не перепутал ли чего.

— Правильно, Тихон, не переживай, — ответил ему Глеб Гориславович, то есть батюшка. — Идём, я предупредил путевого князя, он уже готов открыть проход.