— Я сказал — стоять на месте! — рявкнул полицейский.

Женщина прикрыла рот руками.

— О ком он говорит? — спросил я. — Кто это — Шизуки?

— Это — я, — сдерживая слёзы, произнесла женщина. — Аидзава Шизуки. А он — Аидзава Нарухито.

Да уж, более романтической истории этой ночью я и не рассчитывал увидеть.

— Не беспокойтесь, Аидзава-сан, сейчас я со всем разберусь, — уверил женщину я и прошёл на кухню, где и расположились полицейские.

Двое мужчин держали оборону на границе между кухней и гостиной. Дальше их Нарухито не пускал.

— Доброй ночи, господа, — поприветствовал полицейских я. — Как обстановка?

— О, скорая! — обрадовался младший из офицеров. — Наконец-то! Мы уже не знаем, что с ним делать.

— Тише, Харуто-сан, — перебил коллегу второй полицейский — полный мужчина с бородкой-эспаньолкой. — Не провоцируй его. Если этот псих решит, что врач ему тоже враг, то мы его отсюда без боя не вытащим.

— Простите, Йоруичи-сан, поторопился, — вздохнул Харуто.

Я перевёл взгляд на гостиную, которую отгородили от меня двое полицейских. Там царил настоящий хаос. Из мебели почти ничего не осталось. Вся техника уничтожена, столы и стулья порублены. Даже диван изрезан в клочья. И во всём этом бедламе один-единственный человек — худощавый коротко стриженый мужчина в одной лишь набедренной повязке.

И где он её достал? Японцы, хоть и верны традициям, но всё же, как и большая часть остального населения Земли, предпочитают носить трусы.

Странно, но Аидзава Нарухито казался мне до ужаса знакомым. Будто это мой хороший друг, которого я видел уже сотни раз. Откуда же я знаю этого «современного самурая»?

— Сакура! Сакура! — с этим воплем Аидзава Нарухито разрубил пополам кофейный столик.

— У него катана вообще не антикварная! — воскликнул офицер Харуто. — Она настоящая! Наточенная! Чёрт его дери, Йоруичи-сан, посмотрите на спину! Татуировки…

— Якудза, — вздохнул офицер Йоруичи. — Только этого нам не хватало.

Услышав знакомую песню, я сразу понял, с кем имею дело. Да я же проводил освидетельствование на алкогольное опьянение этого мужчины! Причём многократно. Он — постоянный клиент нашей клиники. Полиция привозит его каждые три-четыре недели.

Уж что-что, а песню «Сакура, сакура!» благодаря ему я запомнил на всю жизнь.

— Позвольте мне поговорить с ним, — предложил полицейским я. — Пропустите меня.

— Как вас зовут, доктор? — насупившись, спросил офицер Йоруичи.

— Кацураги Тендо, — коротко ответил я.

— Кацураги-сан, при всём уважении, мне очень не хочется потом ещё и ваш труп оформлять, — произнёс Йоруичи. — Поначалу мы думали, что катана у него ненастоящая. Но он ей даже телевизор пополам разрубил. Она наточенная. Обратите, пожалуйста, внимание. Видите его мизинец?