— Значит, не есть. А если в руки взять?
— Не знаю.
— Скорее всего, ничего страшного не произойдет, — ожила Маска. — Полагаю, имеем случай заражения каким-то особо агрессивным видом плесени. Да, они могут выделять токсины… яды. Поэтому есть такое зерно неразумно. Но человек — не растение…
Верховный озвучил услышанное.
— Хорошо, — Ицтли, кажется, вздохнул с облегчением. Поле расстилалось по обе стороны дороги. — Есть мы эту дрянь не собираемся. И следите за лошадями. Вперед. Чем быстрее мы выберемся на ту сторону, тем лучше.
— Акти, — Верховный махнул рукой. — Ты молодец…
Воин придержал лошадь, так, чтобы удобно было говорить.
— Что еще рассказывала твоя матушка? О Скверне? Быть может, о других бедах…
Что-то подсказывало, что больные поля и ожившие мертвецы — не самая большая проблема из тех, что могут встретиться на пути.
— Матушка говорила, господин, что после скверны из земли встают чудовища. Она не видела их, но слышала от своей матушки… их называют а-амах, живущие во тьме. Никто не видел их, точнее те, кто видел, умерли от ужаса, ибо обличье а-амах столь отвратительно, что разум человеческий не способен принять его. А потому, зная о своем уродстве, а-амах сроднились с тьмой и тенями, в которых скрываются…
Это походило на сказку.
Родители часто рассказывают детям сказки о чудовищах, ибо так пытаются уберечь их.
— … они проникают во сны и приносят с собой кошмары. Они пьют их и жизненную силу человека, а когда той не остается, являют себя…
— Надеюсь, — проворчала Маска. — Это все-таки просто страшные истории… хотя… этот мир заставляет меня усомниться в том, что есть реальность.
Глава 19
Глава 19
Ирграм
Процесс синтеза длился.
И разговор.
Странный разговор, половину сути которого Ирграм не понимал. Голем — а Ирграм все же пришел к выводу, что имеет дело с древним и условно-разумным големом — честно пытался объяснить, но оказалось, что с памятью у него какие-то проблемы.
Какие именно?
Этого Ирграм тоже не понял. В итоге диалог получался донельзя странным.
— Твои жизненные параметры выходят за пределы общепринятых норм, — сказали Ирграму. — С точки зрения классической науки существо, с подобными параметрами, не может быть живым.
— Я и не живой.
— Существование мертвой материи, обладающей функциями живой, ненаучно. Само по себе это противоречит определению живого.
Рытвенник, которого Ирграм призвал, тоже слышал… это?
Эту?
И тявкнул, выражая возмущение.
Ну да. Рытвенник был.
И Ирграм тоже существовал. Научно это или противоречит.
— Вероятно ты представляешь новую форму жизни, которая требует дальнейшего изучения. Твое функционирование зависит от узкого энергетического спектра…