— Сиамские близнецы, — догадался Миха. — У нас тоже встречались. Редкая патология… и не всегда можно разъединить.
— Вот и я о том. Была мысль убрать одного, но исследовав тело, я понял, что данная операция приведет к гибели. И не стал портить ценный образец…
— Они по-разному срастаются. Есть такие, что просто кожей головы или там спины, а есть…
— Эти девочки сейчас подобны близнецам. И вот сколь сильно они срослись, я не знаю. И никто не знает. И рассекая эту связь мы можем разъединить их, да… но выживут ли они после такого разъединения…
Его речь прервал сиплый вдох.
Ица открыла глаза.
И Миара рявкнула:
— Смирно лежи!
— Ты… — Ица облизала сухие губы. — Разговариваешь очень неуважительно.
— Видишь, — улыбка Карраго была широка и безмятежна. — Все в конечном итоге очень даже неплохо.
— Она… — Ица вывернулась, чтобы видеть Карраго. — Зовет… туда… помощь… нужна. Там. У них получилось, но не все… надо… включить точку в Систему… соединить… чтобы ты мог управлять.
— Как?
Ица протянула руку.
— Я слышу её. Она — слова того, кто управляет убежищем. Значит, ты тоже можешь его услышать.
— Не уверен, право слово… хотя… почему бы и нет. Попробуем выстроить новый канал связи, — пальцы Карраго коснулись детской ладони и обвили её. Глаза закрылись.
Распахнулись.
Фигура пошла рябью.
— Чудесно… — голос донесся откуда-то издалека. — Понятия не имею, как это работает, но… это работает.
Глава 46
Глава 46
Верховный
Дитя, уложенное в белоснежный кокон медицинской капсулы, оставалось неподвижным. Верховный видел Ксочитл, которая стояла, сцепив пальцы, закусив губу так, что та сделалась бела.
Великан опустился на пол.
И женщина устроилась за его спиной. Она явно боялась, Верховный теперь слышал её сердце. он вовсе слышал куда больше, чем прежде. И понимал услышанное.
Он позволил сотворить иллюзию себя.
И сказал:
— Она спит.
— Давно, — сипло ответила Ксочитл, не повернувшись даже в его сторону. — Я вижу, что она дышит. Я знаю, что она жива… но спит? Как долго еще будет она спать?
— Не знаю, — признался Верховный. — Но тебе тоже нужен отдых, женщина.
— Нет.
— Никому не станет легче, если ты упадешь от истощения. Хотя бы… вот. Выпей.
Акти подал чашу с водой, которую Ксочитл приняла без колебаний.
— Горькая, — сказала она. — Спасибо. Я не уйду отсюда. Я знаю, что тебя благословили боги… и что ты привел нас сюда… защищал… спас их вот. Но… я не уйду. У меня больше ничего не осталось.
— Можно смотреть за ней по очереди, — подала голос та, другая, женщина, поднимаясь. — Я знаю, что ты не веришь мне, но…
— Не верю, — Ксочитл не обернулась.