Ирграм, чтоб его.
И совокупный разум орбитальных станций, который был создан из человеческого, но так давно, что человеческого в нем не осталось.
— Что надо? — Миха отвлекся от мыслей.
— Ну… статуи эти… и вообще… мы ж все сделали.
Сделали.
Поднялись на вершину пирамиды торжественной процессией. Возложили на алтарь золотой цветок, который сразу полыхнул, выполняя один из пунктов программы, тот, что с божественностью и предназначением связан.
Затем выдал столп золотого света…
Не только столп.
Миха почесал ребра. Ну его… сила пошла таким мощным потоком, что Карраго матюкнулся и посоветовал на всякий случай убраться куда подальше. Но куда там, с вершины, уберешься?
Вот и стояли, надеясь на лучшее.
А люди, чувствуя, как пульсирует, уходя в небеса сила, преисполнялись должного благоговейного трепета. Дальше — проще.
Выступил местный Верховный жрец, старик вида столь благообразного, что даже Джера пронимало. Речи Миха понимал, благо, Система и переводчиком работала. И речь была красивой.
Содержательной.
Мол, время старых богов минуло. Полегли в нелегкой битве за благо человечества, жизнями своими купив шанс на всеобщее счастье.
Ну и место новым уступив.
А новые уж требуют не приносить больше людей в жертву, дать свободу всем рабам и жить в мире и согласии. В общем, как всегда в дипломатии, изначальные условия были невыполнимы.
— Тебе здесь надоело? — Миха сидел на спине огромного коня, сбруя которого сияла золотом и каменьями, отчего прямо неудобно становилось, поскольку Миха чувствовал себя самозванцем. Нет, ему тоже пытались впихнуть торжественные одеяния, украшенные золотом столь обильно, что ткань вовсе не гнулась. Но Миха подумал, прикинул вес этой красоты и общий градус пафосности, и отказался.
А Джер последовал за ним.
И теперь они двое нагло выделялись средь прочих нарочитой простотой одеяний. Местным это резало глаз.
— Да не то, чтобы надоело… теперь я понимаю, о чем ты говорил. Если останемся, мне не жить, — Джеру тоже жеребца подарили. Белоснежного и могучего, как положено принцу там или сразу королю. — Прямо спиной чувствую, как у них там в голове ворочается…
Сотворенное чудо и спасение мира отметили пиром.
— Особенно вот тот… главный который раньше… у него прям руки чешутся шею мне свернуть.
— Владыка копий?
— Он самый. А видел? У него на поясе руки висят! Я сперва понять не мог, что там такое страшное и темное… а это руки! Человеческие! Ица говорит, что это обычай такой…
С грохотом полетел еще один идол.
Особого смысла сносить их Миха не видел, тем паче, что Система уже начала восстановление накопительного контура. Выглядело это так, будто старая пирамида покрылась вдруг слоем масла. Камень влажно поблескивал, то тут, то там масло собиралось целыми лужицами, которые застывали, создавая слюдяные чешуйки. Чешуйки, как Миха понял, будут разрастаться, управляемые наноботами, пока не покроют старую пирамиду от макушки до самого низа. А потом и соседнюю, раз уж обе сроднились.