Словно рыцарский клин, под прикрытием молний и ледяных щитов, отряд вгрызся в строй врагов, быстро пробиваясь к Поводырю секты. На острие находился Ермолай. Он задействовал усиление тела, постоянно совершал рывки и наносил сокрушительные удары. Будто локомотив, землянин потащил всех за собой.
— Он такой… Такой… мощный,- пробормотала Марина и вновь смутилась.
Она ощутила себя практически бесполезной. Только и могла, что поддерживать воинственный пыл макак, да притормаживать ламий способностью «пыльца таинственного забвения». Данный навык раньше гасил боль, а теперь ему нашлось иное применение.
Даже Лешка являлся лучшим воином. Ребенок обладал неимоверной силищей и не детской жестокостью. Он разрывал змее-дев на куски и временами обгладывал их, восполняя запас сил.
Сектанты практически пробились к эпицентру событий, когда оттуда раздался противный треск. Прямо перед носом, толстенные глыбы льда сложились в непробиваемую стену.
— Бамсь! Бамсь!- выдал машинист несколько увесистых плюх по преграде. Какой-либо эффект отсутствовал. Что происходило внутри было непонятно. Толщина бастиона сделала не прозрачными гигантские кубы льда.
— Я поднял несколько уровней!- радостно воскликнул мальчишка,- Старший и сам справится. Давайте, прикончим остальных! Гляньте, они же убегают!
— Не убегают, а преследуют дурноватую пигалицу на волке, — огорчено выдохнула Марина. Она конечно порадовалась, что чадо, наконец, выздоровело. Однако психическое состояние сына внушало тревогу. Тем не менее, делать было нечего: никто ее мнения не спросил.
— Нельзя позволять врагу реализовывать свои планы!- уверенно провозгласил Ермолай и начал преследование. Остальная группа потянулась за ним.
— Уааххх!- ещё раз подбодрила Соколова горилл, чтобы те прикрыли союзников, излишне увлекшихся прокачкой и погоней.
Через час зачистка была завершена. Лишившись предводителей, и так пришибленные, ламии окончательно превратились в не организованную толпу. К тому же, они не проявляли былой агрессии, а тупо лезли назад в Цитадель, вяло отбиваясь. Справиться с разрозненными группками особого труда не составило.
— Победа!- выкрикнул Ермолай, подлетел и подбросил Марину в воздух, как пушинку. Затем поймал и посмотрел прямо в глаза.
Интимность момента нарушило громкое чавканье. Непутевый Лешка трапезничал.
— Извини. Тебе не больно? Я увлекся,- опомнился машинист и поставил женщину на землю.
— Все хорошо,- тихо проговорила Марина, успокоив его. В боевой форме ее тело было гораздо крепче, потому могучие объятия вызвали лишь томление и слабость в ногах.