Бившуюся в падучей связали обжигающе-холодными веревками, прикрепили, словно сани, к двум громадным волкам и куда-то потащили по твердому снежному настилу. Повреждения множились, но Гуденберг не обращала на раны никакого внимания.
Припадок усугубился. Ещё никогда она не погружалась в пучины безумия столь глубоко. Перед глазами, то и дело, возникали нелицеприятные картины из прошлого. Вот ее избивают в первый же день в училище. Дебелые и совсем не симпатичные девки не стерпели «белую ворону» и решили проучить. Вот ее насилует старый интендант, предварительно подпоив и выслушав жалобы про тяжелую жизнь в стенах военной бурсы. А вот она сама делает миньет начальнику общежития за защиту и лучшие условия проживания.
Поначалу красота была бичом, и лишь позже стала оружием. Плохо было одно, себя не обманешь. Миранда обладала слишком большим интеллектом и внутренней чуткостью, чтобы не понимать глубин своего падения.
Для того чтоб хоть как-то заглушить боль, она искала утешения в удовольствиях. Дорогие вещи, машины, рестораны, еда, состоятельные мужчины. Девочка, которая поверила преступнику и смотрела на мир невинными голубыми глазами, превратилась в припадочную и бесчувственную суку.
Лишь иногда, по ночам, эмоции брали верх. Миранда зарывалась в подушку и выла от тоски и жалости к себе. Даже деньги не помогали, а в душу она никого не пускала. Боялась, что растопчут кирзовыми сапогами непонимания и предательства.
Из-за неконтролируемого приступа девушку колотил озноб. Вскоре она начала замерзать. Вот только холод был странный. Он был обжигающе горяч. Настолько, что за ней оставались проплешины на многолетнем снегу.
Пленительницы заметили данную странность слишком поздно, когда матерые волчары бессильно заскребли когтями по льду. Могучие звери уже не могли тащить жертву, будто та весила несколько тон.
Одна из ламий обернулась и поспешно вскинула лук, но опоздала. Миранду окутал снежный вихрь, который немедленно перекинулся на врагов. Секунда буйства стихии, и на белой поверхности лежало восемь изувеченных тел: три получеловеческих и пять звериных.
Миранда подняла подбородок к невидимому за мутной мглой небу и громко расхохоталась. Перед взором возникли недавние действия Демона. Плюс, что-то манило ее к трупам.
Не задумываясь, девушка подскочила к мертвецам. Сорвала у одной из мутанток с пояса кинжал, вскрыла грудину и засунула в ледяное нутро ладони. Она сознательно начала потрошить не животных, а ламию.
После недолгого ковыряния, пальцы нащупали обжигающе холодное нечто. Гуденберг хищно оскалилась и рванула находку на себя, извлекая наружу ярко-синий, пульсирующий ком. Ещё несколько мгновений девушка пристально наблюдала, как сгусток впитался в руку, дополнив такой восхитительный холод внутри.