После полоумного выкрика, лич водрузил башку на плечи и топнул ногой. Невероятно, но от обычного толчка мавзолей окончательно развалился. Поверхность земли задрожала и наружу хлынула та самая, подземная «река смерти», состоявшая из сотен тысяч костей. Именно данный бесконечный поток я видел, когда «вербовал» Первого. Именно данная речка и породила лича, наделив бывшего мента особыми полномочиями. Он представлял стихию смерти, но был обманут мной. Его филактерия давно срослась с алтарем, а ныне с Граалем. В данной ситуации способности к некромантии пригодились.
— Ха-ха! Тупица! Ты додумался разместить свой жалкий стручок здесь⁈ Это сакральное место! Оно пропитано аурой смерти. Долгие годы люди приходили сюда, чтобы поглазеть на мумию! — расхохотался лич, когда предводитель инопланетян попытался добраться до него.
Из костяной реки вылезла костлявая ручища и ухватила наемника за пояс. Раздавить не смогла, но обездвижила. Раенянин силился что-то сказать, но мелкие кости вылетали из потока и затыкали ему рот. Крупные зубы захватчика дробили их и не давали проникнуть в горло.
Наемнику бы точно не поздоровилось. К счастью для него, Шип Пратцов вспыхнул серебром, и от него пошло неудержимое притяжение. Будто гигантский магнит, артефакт притянул последователя в безопасную зону. Пространство вокруг главной культовой постройки было не затронуто катаклизмом. Яркие серебристые искры падали с серебряной паутины и сжигали элементы костяной реки. В стороны повалил зловонный пар. Возле Шипа Праотцов вскоре образовался небывалый водоворот из костей и энергии смерти.
Первый забеспокоился. Лич вытер несуществующий пот со лба. Все-таки, человеческие привычки так просто не вытравить. Мне стало ясно, что Шип Праотцов постепенно одержит победу. Ведь бывший мент и так управлял рекой с огромным трудом. Наверх, покаместь, выплеснулась едва ее сотая часть. Сейчас же, наличные «костные воды» быстро сгорали под действием инопланетного артефакта. Количество серебряных искр, наооборот, удвоилось.
— Погоди у меня! — рассерженно проскрежетал зубами Первый и вдруг запел,- Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем, Мы наш, мы новый, мир построим. Кто был ничем, тот станет всем*…
Ни слуха, ни голоса, ни особой рифмы. Мне захотелось плеваться кровью от такой безвкусицы. Тем не менее, пение помогло. Впервые за долгие годы, давно позабытый гимн прозвучал в окрестностях мавзолея. В ответ, в глубине треснувшего строения, раздался гул. После чего, стены здания вспыхнули алым и рассыпались в пыль. Даже фундамент развалился. Лич шмякнулся оземь и воодушевлено пронаблюдал, как из осколков кирпича и бетонной крошки поднялась громадная фигура.