В ручищах верзила мало не комкал массивный, железный черпак. Ермолай явно разгневался, как ещё не отоварил по кумполу.
— Бери и поливай нас! Да, не зыркай ты, на меня так! Я ведь доктор!- попробовал утихомирить великана.
Ермолай ничего не ответил. Лишь скрипнул зубами со злости, но сделал, что велено. С удивительной заботой, амбал, по чуть-чуть, проливал влагу на видоизменённую плоть. Постепенно, его лицо просветлело. Машинист заметил положительный результат от совместных манипуляций. Не быстро, но внешне больше ничто не напоминало об начавшемся некрозе. Кожа восстановилась, стала розовой и гладкой.
Пришел черёд внутренних органов. Чтобы машинист не прибил меня, начал с печени, а не с груди или вульвы. Интересно, почему он так привязался к девчонке? Прям волком смотрит, а ведь всегда доброжелательный был.
* * *
Ермолай Севастьянов давно поставил на себе крест. Минуло почти четверть столетия с тех пор, как при родах умерла жена. В те далекие времена медицина была не так развита, как сейчас. Без узи и прочих мудреных аппаратов врачи часто действовали наобум. Доктора проморгали внутренне- полостное кровотечение, как следствие, массивная кровопотеря, шок и летальный исход. Ребёнка тоже не спасли. Должна была родиться девочка.
Такая вот большая трагедия маленького человека. Ермолай ушёл в себя и больше ни к чему не стремился. Что-то важное в нем умерло навсегда. Другие женщины не отогрели. Так и плыл по жизни бобылем, не допуская в душу посторонних.
Как ни странно, но катаклизм встряхнул и прочистил мозги. В Алисе обновлённый Ермолай увидел так и не появившуюся на свет дочурку, той исполнилось примерно столько же, если бы выжила. Севастьянов пообещал себе, во что бы то ни стало, защитить девушку. И вот она находилась при смерти, а он ничего не мог поделать. Пришлось положиться на малознакомого парня, чьи действия поначалу смотрелись, как обыкновенное лапание. Едва сдержался, чтобы не пристукнуть его. Однако углядел, что паренёк не походил на объятого похотью сладострастца. Пусть и раздел Алису, но занимался именно лечением, а не просто удовлетворял извращённые фантазии.
Через час совместных усилий, улучшения были на лицо. Названная дочь перестала напоминать полутруп. Самозванный доктор заслужил доверие, потому Ермолай с удвоенным рвением таскал бочонок за бочонком, усердно поливая эскулапа и пациентку. Парень и девушка исходили паром и впитывали влагу, как губка.
Илья поочерёдно прикладывал ладони к разным местам на теле пострадавшей и сидел так, минут по пять-десять. Постепенно дыхание девушки выровнялось, основная опасность миновала. Ермолай и сам не заметил, как заплакал. Ерунда, пожилой мужчина совсем не стыдился своих слез. Они окончательно вымыли застарелую боль и закрепили желание выжить.