— Моё предвидение не видело нас в будущем, — ответила лисодевочка и, осторожно приблизившись к архимагу, положила руку ему на плечо. — Гель, пойдем. Надо идти. Чем дольше мы ждем, тем больше даём шансов врагу что-то сделать.

Под ногами у них всё еще булькало и щелкало, ломались на десятки частей кости, пузырилась кровь, из зелёно-красного фарша вырастали ветки и трава. Гель Тиир не пожалел маны, и казалось, что третий этаж этой школы будет жить своей магической жизнью еще много часов после их ухода.

Руки архимага безвольно опустились. Он повернулся к Эйни, взглянул на нее сквозь поломанные окуляры очков и дважды медленно кивнул. Архимаг смотрел так, словно не узнавал её, и лишь когда его окликнул старший из учеников дежурным обращением: «Мастер Гель…», магистр пришел в себя.

— Да, давайте перенесем выживших, — выдохнул он.

Эйни забирала детей сразу по двое, последним перетащив архимага. Кот еще немного постоял по щиколотку в орочьем фарше, что-то прикидывая в уме, после чего переместился вслед за ними.

* * *

Она вела меня осторожно, иногда заставляя медленно отступать назад, останавливаться, прятаться. Неизменным оставалось одно: не применять даже слабую магию.

— Они чуют, мой господин, — говорила суккуб по дороге. — Ты только познаешь магию нашего мира и ты силён, но они голодны. Стоит убить хотя бы одну из местных тварей, как на запах истекающий маны прибегут тысячи, и придётся покинуть этот мир.

Девушка не лгала: я уже читал об этом во многих источниках, доступных моему разуму. Забавным было то, что суккубы и сами являлись своего рода оружием. Во время великой войны со Спиритом их придумали и создали местные неандертальцы, чтобы через сексуальное вожделение убивать вражеских магов. Что ж, изощренно и вполне в стиле Спирита, вполне соизмеримо с проклятием «эмпатии» от королевы Фуррилэнда Алам с изначальной Терры, которая, кстати, при первой же возможности забрала своих отморозков и не без помощи Чака Вульфена сбежала в мир Земли делать там революцию или очередную незапланированную Жатву.

— Господин, мы пришли. Тут заканчивается пятая стена, — произнесла суккуб и почтительно поклонилась, оторвав меня от своих мыслей.

Я осмотрелся. Вокруг был такой же низкий круглостенный каменный коридор, ничем не отличавшийся от того, по которому я прошел столько километров, следуя за ней. За всю дорогу нам не встретилось ни одной местной твари. Вопрос выживания в мире маны стоял остро: или ты заранее чуешь сильнейшего, стоящего выше тебя по биологической цепочке, или тебя пожирают. Каждый день драться за ману — занятие сомнительного удовольствия. Немудрено, что суккуб предпочла оставаться рядом со мной и даже, возможно, кочевряжилась только для вида перед тем, как подписать тот контракт. Теперь её жизнь обещала быть сытой и спокойной, по крайней мере, до тех пор, пока меня не убьют, а у меня появился в её лице личный телохранитель, способный чувствовать опасность, какую не смог бы почувствовать я. Взаимовыгодно, ничего не скажешь.