— Тяжко тебе? — прозвенело вокруг.

Шаргаас оглянулся. Эйни шла прямо на него, опустив руки с луком и стрелами.

— Лучше тяжело дышать, чем захлебываться кровью! — выкрикнул он, оказываясь у лисодевушки за спиной с такой скоростью, что та не успела среагировать.

Каменное лезвие чиркнуло по тонкой шее, но вместо ожидаемого кровавого фонтана и падения идеально срезанных рыжих волос женская фигура лопнула и пошла трещинами, а спустя мгновение со звоном осыпалась орку под ноги. Бог озадаченно посмотрел вниз. От Странницы остались лишь блестящие осколки, в каждом из которых он видел отражение собственных глаз.

— Не выходит, да? С мужчинами твоего возраста такое бывает… — покачала головой Эйни, выходя из-за толстого соснового ствола.

— Больше не повторится! — пообещал он и словно слился с туманом, расползаясь дымкой по месту силы и переходя в свою неуязвимую форму.

Лисодевушка медленно приближалась к нему, поднимая свой лук и накладывая на него стрелу.

— Ха! — выдохнуло пространство.

Шаргаас снова появился позади её и, мгновенно приставив нож к спине, с силой ударил по рукояти ладонью. Позвоночник должен был остаться перебитым, а сама Эйни — рухнуть на колени, не чувствуя ног и, возможно, рук, но её до этого момента живая фигура рассыпалась с уже знакомым стеклянным звоном.

— Что за фокусы!.. — прогремел Шаргаас.

— Давай ускорим темп наших отношений! — усмехнулась она, появляясь на противоположной стороне поляны и натягивая тетиву.

Стрела ударила в голову орка, но головы там уже не было. Бог снова колол фигуру настырной землянки, и та снова распалась стеклом.

Дыхание орка участилось, став еще более тяжёлым и хриплым. Проворная девчонка появлялась снова и снова, а Бог прыгал за ней, тратя свою силу с каждым разом, но наносил всего лишь один удар. Он метался между зеркальными изображениями, а они стреляли по нему со всех сторон, словно это был и не его алтарь. Каждая стрела могла стать последней, каждая могла быть настоящей.

— Братья, я призываю вас! — завопил он наконец в отчаянии, но звёздное небо вдруг опало маленькими искрящимися точками, только что казавшимися далекими светилами. Вместо небосвода над ним нависал древесный купол, непроницаемый для зова Богов и Странников.

— Я тебя найду и убью! — заревел он, облаченный туманом, метаясь между фигурами лисодевочки, которые всё осыпались звенящим стеклом на траву.

— Спирит! — разнеслось над алтарём, и каменный нож ударил на звук.

Он целил в сердце, прямо между округлостей женской груди, однако на сей раз нож не провалился в стекло, а вонзился в выставленную для этого плоть. Рука Чака Вульфена поймала лезвие и, пропустив сквозь себя, вцепилась стальной перчаткой в гарду.