— Маруся, как далеко можно выстрелить пулей, например, из жидкой ртути?

— Ей не получится выстрелить. Пороховые газы превратят жидкую ртуть в мелкодисперсную взвесь ещё в стволе оружия. — Разбила она мои надежды.

— Допустим, такая пуля ускорилась и не рассыпалась в стволе.

— Пусть теоретически этого не произойдёт в стволе. Тогда это произойдёт на первых метрах контакта с воздухом. Единственная возможность выстрелить далеко жидкой пулей, это разогнать её магнитными полями и стрелять в вакууме. Тогда она сохранит форму.

Жаль. Такую идею похоронила. Придётся разбираться с силовым полем. На моторчик давит, может и здесь давить будет с нужной скоростью и усилием.

— Маруся, у тебя есть чертежи оружия, не использующего порох и электронику? — На всякий случай решил уточнить я. Терзали меня смутные сомнения. Слишком похожи были наши миры, только мир русских ушёл куда-то вбок.

— Описание ружья и его схемы находятся в закрытой части архива. Вы даёте разрешение на доступ к нему?

— Даю.

— Ждите ответа. Без квантового сопроцессора распаковка архива займёт много времени.

— Выспался? — Раздался от двери недовольный голос.

— И тебе добрый день. — Поприветствовал я Михаила.

Может, я ошибаюсь, но на вид он немного подрос и чуть раздался в плечах. Надеюсь, у него получится вернуть себе человеческий вид, или он нам весь мозг вынесет, пока сможем его в прежнее тело вернуть.

— Что опять ужасного задумал? — Спросил Михаил, залезая в соседнее кресло.

Меня всегда удивляло, что кряхтеть любят старики и маленькие дети. Вот и Михаил забирался в кресло с таким же кряхтением. Осталось решить, к какой категории его отнести. — Чего молчишь?

— Не хочу тебя посвящать в свои мрачные планы. — Хмыкнул я. — Как себя чувствуешь?

— Терпимо. Иногда срываюсь, но в основном удаётся держать себя в руках. Девушки из криосна выйдут, ругаться будут. Я же для них теперь вонючий, как местный.

— Ты посмотри свои изменения с другой стороны. Пока неизвестно, получится у нас открыть переход на мою планету или нет. Тебе же прямо сейчас можно есть местную еду и близко общаться с местными женщинами.

— Ты ещё не наобщался? — Ехидно произнёс Михаил. — Всю ночь и утро общался.

— Не завидуй. — Обсуждать личную жизнь я не хотел. — Что Кагье говорит?

Михаил скривился и поскрёб ногтями подбородок. На нём начала пробиваться какая-то подозрительная щетина. Не то седая, или просто бесцветная. Голова при этом оставалась абсолютно лысой.

— Успокаивает тем, что я всё-таки живой, а не ходячий мертвец. Но как вернуть меня в прежнее тело, пока не знает.