— На 300% увеличена эффективность заклинаний водной стихии.

— Невозможность использования заклинаний огненной стихии.

— Освоение и применение заклинаний иных стихий и направлений значительно затруднено. Исключение — содержащие в себе родственную воде энергию.

— Вы наделяетесь свойством чувствовать родственный вам элемент воды.

Обращаем ваше внимание на открытие возможности освоения новых способностей (посмотреть список).

Я перечитал это сообщение несколько раз, с большим трудом вникая в его смысл. Мысли ворочались очень медленно и неохотно. Голова была тяжёлой. И всё же мне удалось уловить одно словосочетание, ключевое во всей этой ситуации: «инициация стихийным элементом». То, что произошло, это было инициацией? Меня переместило в ту комнату не ради изощрённого убийства, а, чтобы изменить, наделив ману новым свойством? Постойте. Меня? А что насчёт всех остальных?

Появившаяся мысль заставил адреналин вскипеть в крови, отбросить странные сообщения Системы, подскочить на месте. О чём я сразу пожалел, прочувствовав все тяготы много пережившего тела. Я едва не рухнул туда же, где только что лежал. Но всё же, через боль в мышцах, застилавшую взор муть, мне удалось разглядеть их всех. Всю свою команду.

Выглядели мои товарищи сильно потрепанными. Мы и до того успели заработать немало ссадин и синяков, но теперь вид команды был совсем печальным. Причём у всех по-разному.

Дмитрий, сейчас вяло шевелившийся на полу, красовался многочисленными ушибами, ссадинами, царапинами и к этому всему был покрыт немалым слоем грязи. У Макса руки с ногами исчерчивались многочисленными порезами, из которых медленно текла кровь. Кристину покрывали ожоги, от её волос шёл стойкий запах гари.

Именно к ней я и бросился… Хотя вернее сказать, поплёлся, шатаясь, точно пьяный. Впрочем, каждый следующий шаг удивительным образом давался проще. Головокружение, муть в глазах постепенно отступали, прояснялось сознание. Жаль только боль в ранах ровно наоборот, становилось лишь сильней. Хотя правильней будет сказать, что помутнённое сознание действовало как своеобразное обезболивающее, и с приходом в норму я получал весь спектр ощущений.

Впрочем, терпеть боль я уже научился, так что помехой она не стала. До Кристины я добраться смог, рухнул перед ней на колени и тут же принялся осматривать девушку. На этом моменте меня настигло облегчение — Волчица была живой. Потрёпанной, но живой. Дыхание было чуть хриплым, но само его наличие уже радовало. Ещё большим облегчением стал момент, когда, от лёгкого прикосновения та раскрыла глаза, показав целую бурю эмоций. Там были страх, ярость, смятение… Но бушевали эти чувства лишь мгновения, пока не сменились осознанием перемены. Оглядевшись по сторонам, Кристина обратила уже осмысленный взгляд на меня, а затем внезапно прильнула, уткнувшись в грудь. Плечи её начали мелко вздрагивать. До меня донёсся тихий всхлип.