До скрипа сжав зубы, я вновь погрузился в процесс передачи маны, немного радуясь тому факту, что хотя бы здесь всё шло не просто хорошо, а великолепно! Если месяц назад у меня были лишь зачатки магических каналов, то к настоящему моменту Система говорила об их развитости в четыре единицы, а чувства подсказывали, что новое повышение было совсем близко. А благодаря этому в моё тело проникало в два-два с половиной раза больше энергии, чем прежде и так же увеличена оказалась способность сливать её в кристаллы-накопители. Я превратился в настоящую фабрику по созданию маны. Ещё бы при этом с головой всё было в порядке… Ведь ощущения продолжали накатывать, постепенно заставляя терять контроль.

Ещё и приток энергии всё более возрастал. Мана уже поглощалась моим телом сильнее, чем в прошлое полнолуние, в тот момент, когда я сдал позиции. Однако предел всё никак не наступал. Я чувствовал жжение в центре груди, там, где располагался магический резерв, магические каналы пылали, страдая от повреждений и в то же время исцеляясь. Голова кружилась от чудовищной смеси ощущений. Звериных инстинктов, чувства могущества, боли… Хотелось отпустить, сдаться инстинктам, но я держался, понимая, что собранная в этот час магическая энергия будет кормить нас весь следующий месяц. Вот только помнить об этом становилось всё сложней. Муть в голове продолжала нарастать, грозя увести в транс также, как сделала это с другими оборотнями, что сидели, медленно покачиваясь. Уже не получалось отслеживать время, просто понять, сколько ещё нужно держаться и стоит ли вообще?

На миг прикрыв глаза, я почти утонул в навязанных чувствах, когда услышал один, выбивающийся из общей атмосферы звук. Хруст костей.

Немедленно взглянув в сторону такой аномалии, я увидел, то что подсознательно и ожидал найти. Вид корёжащегося, ломаемого собственной силой человека. Виталий упал на землю, откинув в стороны кристаллы-накопители. Его руки и ноги изогнулись под невозможными углами, под кожей словно черви задвигались кости. Лицо принялось вытягиваться,образуя безобразную морду. Вид этот был мерзок, болезнен, страшен. Попросту пугающим. Впрочем, творящееся с телом Виталия безумие быстро стало скрываться выступившей на его коже шерстью. Теперь уже тот не выглядел уродом, он всё больше начинал походить на зверя.

Взгляд отметил, как и другие оборотни начали обращение, однако я почти не обратил на это внимание. В сознании проступила чёткая, удивительно ясная мысль: «Нужно начинать!» И я не стал медлить, выпустив из конечностей кристаллы-накопители.