А он умеет устраивать драму. Ему бы в актеры податься. Я аж заслушался. Хотя должен заниматься совсем другим делом.

— Так, Ири, ты меня поняла? Только не действуй раньше времени, нужно выждать момент, — обратился к ИИ.

— Свир-свир! — послышалось откуда-то со стороны.

— Нет, тебе вообще еще рано. Сделаешь то, о чем договорились. Да, твоя роль тоже важна, — мысленно ответил сверчку.

Не знаю, что за жесты показывал мне Румянцев, но я не собираюсь ждать, пока меня вздернут. Если в ближайшую минуту ничего не случится, буду действовать сам.

Все же тут вешают с помощью специального механизма. А механизмы — моя стихия! К тому же, я могу преобразовывать магию, об этом вообще забыли. И да, у меня есть сверчок!

Значит мое спасение — это лишь дело техники. Потом придется стать беглецом и выступить в одиночку против всех. Но не я это все заварил, мне не оставили выбора.

— Вот! Ваш главный прав. Не во всем, конечно, но все же, — торжествующе вопит засланец, когда Павлу Петровичу удается всех усмирить. — Теперь вроде бы все. Можно приступать… к процедуре. Да, а то и так задержались!

Над площадью повисает напряженная тишина. Полковник Румянцев подходит к специальному рычагу и смотрит куда-то вдаль. Потом медленно кладет руку на рычаг.

— Хочу, чтобы это слышали все! Я не согласен с решением его Величества! — провозглашает глава дозора. — Но я вынужден привести приговор в исполнение…

— Как-то он не собирается меня выручать. Кажется, ему что-то попало в глаз, а ты мне тут про «жесты» втирала, — недовольно думаю я.

— Я бы с удовольствием продолжила спор, господин, но вас собираются убивать, — тараторит Ири.

— Сви-и-ир!!!

— Я заметил. Кишка тонка! Готовность номер один. Как только дернет рычаг…

Я напрягаюсь изо всех сил, концентрируя магию. Рука Павла Петровича напряжена, но все никак не давит на чертову рукоять. Все сидят бледные с открытыми ртами. Толстяк довольно улыбается, наверняка ожидая поощрения за свою «работу».

— Только не буду этого делать в связи с открывшимися обстоятельствами, — внезапно добавляет полковник Румянцев и убирает с рычага руку, обтянутую черной перчаткой.

— Что? — говорю вслух, не понимая, что происходит.

— Что??? — кричат сразу несколько офицеров.

— Вы не можете отказаться, это измена! Вас самого повесят, и всех, кто тут есть!!! — верещит толстяк, краснея, как рак. Трудно представить, насколько сильно он «обломался» в этот момент.

— Если вы повесите меня или кого-то еще, то не получите убийцу чиновников и генералов. Настоящего убийцу, господин действительный советник. Я могу твердо заверить, что располагаю необходимой информацией. Но предоставлю ее, как только моего лучшего воина вытащат из петли, — холодно отчеканил глава Дозора, глядя в маленькие черные глазки своего оппонента.