Я похлопал рука об руку и поморщился, трогая лицо, которому хорошенько досталось. На теле тоже теперь несколько синяков. Хорошо бы применить регенерацию, но для этого надо передохнуть.

Надеюсь, к завтрашнему утру удастся восстановиться. Не хотелось бы идти на тренировку походкой раненного енота.

Хотел снять накладки и сдать их, чтобы не оставлять у себя. Внезапно услышал чей-то пронзительный крик, громкий смех и удары. Это было не похоже на тренировку. Напрягся и повернул голову в сторону звуков.

Чуть поодаль на траве кого-то сильно лупили. Явно не в тренировочных целях, просто сильный избивал слабого, как ему вздумается. А рядом собралась толпа, которая это все поощряла.

Мы точно солдаты Великого Дозора, а не гопники в подворотне? Я мог бы сам оказаться на месте того несчастного, если б не Ири. Плюю в сторону со злостью и направляюсь к толпе стервятников, что нашли себе жертву.

— Нет! Пожалуйста, хватит! Я же говорил, что не умею драться… Ай! Я честно буду тренироваться! Ой, больно, — услышал голос жертвы, когда подошел ближе.

На траве лежал пухлый, но не жирный, парень лет двадцати, одетый в спортивную форму. Он пытался закрыться руками от града ударов, который обрушил на него крепкий подкачанный боец чуть постарше.

Ублюдок склонился над новичком и бил накладками, стараясь попасть по слабому месту.

— Какой ты мягкий, боец! Прям как тушеная свинина! Сейчас отобью ребра, и ты поймешь, что такое служить в разведкорпусе! — хищно говорил гад, играя на публику.

— Отсади ему печень, чтобы не ныл! — подбадривал недоделка кто-то грубым голосом.

— Дайте мне сломать ему челюсть. Я неплохо умею, — весело вопил другой голос.

Подхожу ближе и просто становлюсь рядом. Окидываю взглядом скотов, давая понять, что не собираюсь это терпеть. Даже если парень действительно слабый — он наш товарищ. Его надо учить быть сильнее, а не избивать на потеху толпе.

На меня быстро обращают внимание и начинают пялиться. Судя по лицам, стервятники хотят спросить «кто такой?». Но я сейчас в полевой форме, так что знаки отличия прекрасно видны.

Все замолкают и расступаются. Главный выродок перестает бить несчастного, поднимает вспотевшую рожу и разглядывает меня.

— Здорова, старлей. Это ты решил идти, Станцию запускать? — говорит, как ни в чем не бывало. — А мы тут молочного поросёнка закаляем, чтобы не был девчонкой. А то пришел в разведку и даже стойку держать не может.

— Я не приходил. Меня записали… — жалобно простонал избитый парень.

— Заткнись! Похоже, у тебя слишком много зубов, — рявкнул на него любитель избивать слабых.