Я всегда думала, что самое страшное слово в браке — это «развод». Холодное, казенное, оставляющее после себя привкус поражения. Я ошибалась. Самое страшное слово — это «измена». Оно не холодное. Оно грязное, липкое и несет за собой шлейф из лжи, который душит тебя каждую секунду, пока ты не найдешь в себе силы вдохнуть и закричать. Я не закричала. Я просто стояла и смотрела на экран его телефона, случайно разблокированный в моей руке. Всего на секунду. Телефон дернулся от входящего сообщения, и всплывающее окно выжгло мне глаза. «Артур, котик, повторим ту ночь? Твоя мышь не узнает ;)» «Мышь». Так он называл меня. Ласково, с улыбкой, целуя в макушку. «Моя маленькая, серенькая мышь». Домашняя, уютная, незаметная. Я думала, это проявление любви. А это был диагноз. Клеймо, которое он со смехом поставил мне перед своими любовницами. В груди что-то лопнуло, словно перетянутая струна на скрипке. Звук собственного разбитого сердца был оглушительным, но внешне я оставалась спокойной. Странное, неестественное спокойствие затопило меня до самых краев. Я аккуратно положила телефон на столик в прихожей, прямо на идеально разложенные ключи от нашей машины. Сборы не заняли много времени. У меня было не так много того, что я могла бы назвать действительно «своим». Картины я оставлю здесь, они слишком громоздкие. Ноутбук с проектами. Пара книг, которые я так и не дочитала, потому что Артур говорил, что я слишком много времени трачу «на ерунду». Серебряная цепочка, доставшаяся мне от бабушки. Чемодан застегнулся с глухим, окончательным щелчком. Я разогнулась и оглядела нашу идеальную гостиную. Светлый ламинат, панорамные окна, диван цвета топленого молока. Декорация счастливой жизни, которую я старательно отыгрывала три года. Звон ключей в замке заставил меня замереть. Дверь распахнулась, и он вошел — сияющий, энергичный, с букетом белых роз, которые я терпеть не могла. Он всегда их дарил, когда чувствовал вину, не утруждая себя запомнить, что я люблю полевые ромашки. Артур. — Верунь, привет! — он разулся и, не заметив ни моего застывшего лица, ни чемодана за моей спиной, прошел в гостиную. — Ты представляешь, сегодня такой сумасшедший день! Был на подписании контракта… Кстати, я тут подумал, может, махнем на выходные в… Он замер, наткнувшись взглядом на мое лицо. Улыбка сползла с его губ медленно, как подтаявший грим. — Вера? Что случилось? Я молча кивнула в сторону телефона. — «Твоя мышь не узнает», — мой голос был чужим, сухим, как осенний лист. Он побледнел. Схватил телефон,