Последним, кто сдерживал линию фронта, был я. И уж чем-чем, а раздавать люлей кулаками я умел. Ещё когда отец был на Земле, в юношестве я ходил то на карате, то на дзюдо. И это было влияние сестры по большей части… С детства она занималась боевыми искусствами, а меня оставить было не с кем. Поэтому совсем ещё сопляком я ходил с ней на тренировки, чтобы посидеть в углу, ожидая её. К «прицепу» моей сестры тренеры относились с пониманием, а со временем я и сам втянулся, но так и не понял, что мне нравится больше. Потому перепробовал разные школы и секции.

Когда же моя семья резко сократилась в количестве и к нам домой часто стали приходить люди в пиджаках, тренировки я не бросил. Наоборот, начал ходить даже больше. А когда же в моей юной и полной наивных глупостей голове созрел план устроиться на ту же работу, где в последний раз видели сестру и отца, я решил заняться более суровым и травмоопасным видом «спорта». Это был рукопашный бой…

Совмещать заботу о матери, учёбу и собственных демонов в душе было тяжело, всё сразу сделать не получалось. Рукопашка позволяла выплеснуть и боль, и гнев, что копились внутри меня, и получить столь необходимый опыт, соблюдая некоторый баланс между теми видами единоборств, что я изучал до этого.

Так и жил, взрослел… Проснулся — пробежка, завтрак, школа, обед, тренировка, учёба, пробежка, ужин… День за днём воспитывал в себе дисциплину и закалял свой характер, специально иногда влипая в, казалось бы, безвыходные ситуации и пытаясь из них выпутаться.

С поступлением в университет ничего особо не поменялось. Стало даже хуже, когда я остался вообще один… Я, пустота и молчание в огромной квартире доктора наук, академика Ковалёва. Было жутко, неприятно… К счастью, всё изменилось. Я попал в этот мир и прямо сейчас доказываю, что годы жизни прошли не впустую.

Каждый из нас дрался с верой в свои убеждения, свои идеалы. Это придавало сил, даже несмотря на отсутствие риска погибнуть. Мы просто не хотели проигрывать. И были готовы использовать все знания, опыт и силы для демонстрации статуса нашего отряда. Даже если врагов больше, мы не уступим. Если нас оскорбят, мы не станем трусливо делать вид, что ничего не услышали. Если нам бросят вызов, мы примем его.

Мой кулак находил свои цели раз за разом. Мои особенности подсказывали, куда бить. Это соответствовало тем знаниям и опыту, что я получил за годы тренировок в зале во время учёбы в школе. Инстинкты остались, пусть у меня и пропало время на регулярные тренировки из-за проклятой работы…

Я бил. Мои удары приходили в слабые и незащищённые места. Критические — вырубали противников. Удачные — пробивали и заставляли их отступить. Меня тоже били в ответ. Я ставил блоки, уворачивался, кружился на месте, пытаясь поставить врагов в ряд, чтобы они мешались друг другу.