Выбросив из головы все лишнее, попытался сосредоточиться на желании переместиться из этого чертова кресла, но так и не преуспев в этом, вздохнул и сполз на пол.

— Ну и ладно, мы пойдем другим путем, — пробормотал я, вынимая нож.

Старые доски пола щепились легко, и если бы не начавшееся головокружение, то все было бы совсем прекрасно. Но и так уже через пяток минут я вынул крюк из пола и доковылял до стола, на котором рядом с пачкой сигарет сиротливо валялся ключ от наручников.

— Что-то ты не ахти выглядишь, — встревожился Нюргун, когда наконец я впустил эту парочку в дом.

Маша и вовсе ничего говорить не стала, только сверкнула взглядом и уселась прямо на пол, спиной к батарее.

— Спасибо, я видел, — поморщился, усаживаясь обратно в кресло и с наслаждением закуривая сигарету. — Мало того, что вид как после дикого похмелья, так еще и самочувствие такое же.

— Само собой, ты и так поизносился, а тут еще и такая нагрузка, — проворчала мелкая. — Думать надо.

— Что? А кто мне все утро мозги компостировал: «Давай, тренируйся, вечером пригодится», — процитировал я и поморщился от начинающейся головной боли. — Блин, опять, что ли…

— Слушай, а ведь эту твою способность можно использовать, тогда совсем просто все получится, — задумчиво проговорил Нюргун. — Заодно и деньгами разживемся.

— Угу, а в процессе я сдохну, — угрюмо ответил, массируя висок. — Чувствую, еще одна такая выходка, и мне конец…

— Ну, это-то поправимо, — возразил северянин, протягивая мне красный кристалл. — Этого точно хватит, а там, глядишь, и пополним запас.

— Не жалко? — удивился я, принимая бесценный подарок.

— Добудем — отдашь, — пожал плечами Нюргун. — Все равно сегодня ты нам нужен бодрым, а сейчас похож скорее на покойника.

— Ну как скажешь.

Я повертел в руках кристалл, собираясь с духом, и, достав нож, решительно надрезал кожу на предплечье. Вот всегда ржал над такими моментами в фильмах, где герои сами себе наносят раны, да еще и перед боем, словно давая фору противнику, а тут, гляди-ка, сам до этого докатился. Впрочем, мне можно, у меня заживет, наверное… Кристалл, прислоненный к ранке, вдруг стал мягким, как пластилин, а после и вовсе превратился в пятно густой крови. С чувством страха и брезгливости я наблюдал, как странная субстанция всасывается под кожу, и чувствовал, как уходит боль, а мышцы наливаются силой.

— Офигеть! — Я рывком поднялся с кресла и, потянувшись, прислушался к своим ощущениям. — Это всегда так?

— Смотря что ты чувствуешь, — пожала плечами Маша. — Я себя до такого состояния ни разу не доводила. Ну что, готов к подвигам?