Успел. Вал чёрного пламени стремительно заполняет помещение, а затем вырывается в соседние комнаты, заполняя собой всё здание. Вновь про себя отсчитываю секунды, на этот раз с лёгким нетерпением и в другую сторону. Семь. Восемь. На счёте двадцать я чувствую, как пламя начинает опадать, оставляя меня в одиночестве, и самое неприятное — в кромешной тьме. Перед взором вспыхивает текст, который я мысленно смахиваю прочь. Левая рука, выпустив рукоять меча, на ощупь пытается найти ручной фонарик, но первым делом натыкается на фляжку. Не мою фляжку, слишком массивная и тяжелая. Пить, умираю от жажды!

С трудом поднимаю сосуд, второй рукой нащупываю пробку и отвинчиваю. Принюхиваюсь к содержимому, но и так уже знаю, что внутри. Из фляжки исходит мягкий, переливающийся свет живой воды. То, что нужно! Делаю несколько жадных глотков, ощущая, как по телу начинает распространяться тепло по-настоящему живительной влаги.

— Сука! — вырывается изо рта, когда я вспоминаю о ноге, которую отрубил этот чёртов ублюдок. Склоняюсь вперёд и, с усилием переборов иррациональный страх, начинаю ощупывать свои пострадавшие конечности. Правая нога цела, я чувствую, когда шевелю пальцами стопы, а вот левая… — Сука!

Голень на середине обрываеться ровным срезом, и лишь благодаря живой воде я не теряю от боли сознание. Задержав дыхание, протягиваю руку дальше, ещё дальше. И, наткнувшись на отрубленную часть, выдыхаю. Что там говорил Аугуст: «живая вода заживляет всё живое». Чёрт, надеюсь ткани на срезе еще не отмерли. Стиснув зубы, рывком подтягиваю отрубленную часть, стараясь максимально плотно и точно соединить оба среза. Накатывает боль, от которой кружится голова и сознание начинает уплывать в небытиё. Держись, Максим!

— Хр-р! — из горла вырывается хрип, когда я начинаю заливать рану живой водой. Ногу словно в расплавленный металл опустили. Руки с такой силой сжали вляжку, что она стала сминаться под пальцами. Тело забилось в судорогах.

Спустя целую вечность боль начала отступать. Дрожащими руками поднёс флягу к губам и сделал несколько больших глотков. Медленно откинулся на спину и замер, пытаясь прочувствовать своё тело. Медленно, словно после сильного онемения, левая стопа начала слушаться. Твою бабушку, я ощущаю её! Ощущаю ногу!

Где-то в глубине здания раздался шум. Словно кто-то зацепился ногой за металлический стул, и тот заскрежетал по каменному полу. Звук разом прогнал всю усталость и желание отдохнуть. Проклятый измененный говорил, что ждёт в гости хаоситов. Не хотелось бы попасться этим уродам после того, как почти удалось освободиться.