Не просто страх, а какой-то иррациональный ужас навалился на моё сознание, сковывая его, лишая возможности действовать.

— Бум. Бум. Бум. — незримый метроном начал отсчёт моих последних секунд существования. Я мысленно взревел, рванулся из тисков ужаса, разрывая незримые оковы. Одним желанием ринулся назад, в своё тело. И словно налетел на стену. Перед глазами вспыхнула кровавая надпись:

АВАТАРА ПОЛУЧИЛА КРИТИЧЕСКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ И НЕПРИГОДНА К ИСПОЛЬЗОВАНИЮ. ЗАЙМИТЕ РЕЗЕРВНУЮ КОПИЮ ИЛИ ОЖИДАЙТЕ ОКОНЧАНИЯ ОТБОРА.

Что за чушь? Какая, нахрен, резервная копия? Пустите меня в обратно, я не хочу ожидать окончания! Удар, еще удар, всё бесполезно. Тело почти лишилось конечностей и одежды, распад перекинулся на грудь, кожа истаивала, обнажая жилы и мышечную ткань. В местах, куда попадала живая вода, пузырилась кровавая пена, но плоть продолжала испаряться. Ворон что-то кричал и метался, двойник наоборот, замер на месте и неотрывно наблюдал за страшным зрелищем.

Двойник! Меня словно осенило. Это же моя точная копия, по образу и подобию. Резервная, говорите? Посмотрим. Рывок, и моё сознание, не встречая никакого сопротивления, входит в тело замершего двойника. Вспышка, и вот я уже стою неподвижно, наблюдая, как у ног развеиваются останки скелета, где-то потерявшего кости рук и ног. Глубокий вдох, и из легких вырывается крик:

— Су-у-ука-а!

— Всё пропало! Чёрт возьми, всё пропало! — в паре метрах от того места, где развеялось моё тело, причитал ворон. — Единственный шанс из тысячи, и я его упустил.

— Эй, ворона тряпошная, хорош выть, словно девка. Что случилось? — обратился я к пернатому. Птиц, погруженный в свои тяжелые мысли, все же ответил:

— Что случилось? Хана мне, единственная надежда на освобождение. И парню хана, сгорел. Или я что-то напутал, или он проявил неуместную инициативу. Теперь один выход, отдать себя стихии Жизни. Смерть не выпустит меня во второй раз, нечем мне с ней расчитываться.

— Пернатый, я смотрю, ты совсем от горя нюх потерял, — произнес я, поднимая с земли крупную полусферу. — Проклятье, и как таскать эту хреновину, она же килограмма два весит?

— Боец? — с недоумением в голосе спросил птиц.

— Ну я. Ты мне вот что скажи, что дальше делать будем? Стоит ли продолжать наши эксперименты, учитывая открывшиеся обстоятельства?

Мне до этого дня не приходилось делать жертвоприношения. Чревоугодие не в счёт, там всё происходит бессознательно, на одних чувствах и инстинктах. Держа покорного ворона над алтарём, увенчанным ораньжевым кристаллом, я никак не мог заставить себя отрезать пернатому его дурную голову. А ведь было время, когда я мечтал прибить эту наглую птицу. Эх, была не была!