– Спасибо, – тихо сказала я, нарушив молчание. – За то, что забрал меня оттуда. И за пиджак.

Мы сидели рядом на теплой земле и смотрели на отражение луны в темной воде.

– Не за что, – ответил Дэмиан, слегка сжимая мою ладонь. – Я знаю, что ты предпочтешь тишину шумным вечеринкам.

Я прижалась к нему крепче, наслаждаясь моментом. В голове проносились обрывки фраз, сказанных Патриком, но сейчас они казались такими незначительными, такими пустыми. Рядом со мной был человек, который видел меня настоящую, не оценивал по происхождению и не требовал соответствовать чьим-то ожиданиям. И это было самым ценным.

– А ведь твой отец прав в одном, – внезапно произнесла я. – Все, что у меня есть сейчас, – благодаря родителям.

Дэмиан посмотрел мне в глаза, удивленно вскинув брови.

– Не говори так. Ты сама всего добилась. Ты талантливая, умная, красивая. Твои родители дали тебе возможности, но ты смогла ими воспользоваться. И это твоя заслуга.

Я улыбнулась, почувствовав, как тепло разливается по телу. Его слова вновь исцеляли мое раненое сердце.

– Спасибо, Дэмиан.

Он приобнял меня за плечи, и мы снова замолчали, растворяясь в серебристом сиянии ночи. В этот момент мне казалось, что все проблемы остались где-то далеко позади, а впереди – только тишина, спокойствие и тепло его объятий. И, возможно, шанс на настоящее счастье.

– Однажды отец пришел с очередного совещания в стельку пьяный, – неожиданно заговорил Дэмиан. – Мы с Грегори тогда были детьми и не понимали, почему он кричит на маму, но мы так боялись, что взяли велосипеды и уехали из дома. Именно это место стало нашим спасением. Постоянно, когда отец был не в духе, мы приезжали сюда. А когда Грегори уехал в Нью-Йорк, я начал прятаться здесь один.

– Мне жаль, – выдохнула я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

– Все нормально. Такова наша жизнь. Хорошо хоть брат смог вырваться из этой фальшивой семьи. Мне так не повезло и… маме. Она слишком сильно любит отца, поэтому и не уходит. Я единственный, кто может сейчас ее защитить.

– Ты не пьешь, потому что боишься превратиться в него?

Дэмиан сжал губы, словно не хотел говорить об этом. Но я видела в его глазах боль и разочарование.

– Возможно, – тихо ответил он, помолчав немного. – Я просто не хочу потерять контроль. Видеть отца в таком состоянии я не привыкну никогда. Он становится другим человеком. Человеком, которого я совсем не знаю.

Слова застыли у меня на языке. Поэтому я просто обняла Дэмиана крепче, надеясь, что моя поддержка станет хоть каким-то утешением в этом океане боли. Он ответил на объятие, прижавшись щекой к моим волосам. Так мы и сидели, в тишине, нарушаемой лишь шепотом ветра и пением птиц, пока над горизонтом не забрезжил первый луч рассвета.