Стадион пустел. Футболисты ушли первыми, чирлидерши умчались за ними. Лишь я сидела на скамейке, наблюдая, как вечернее осеннее солнце золотит траву. Долго. Достаточно долго, чтобы не переживать о том, что меня мог кто-то увидеть, кроме, пожалуй, уборщицы.

Мне нужно было время, чтобы прийти в себя, скрыть следы внутренней борьбы. Я понимала, что не смогу продержаться долго. Эта игра в безразличие разрушала меня изнутри.

Из раздевалки я вышла последней. В коридоре было темно и тихо: ни смеха футболистов, ни щебетания чирлидерш. Впервые за несколько часов мне стало спокойно. Но это мнимое умиротворение развеялось, как только кто-то схватил меня за руку. Я вскрикнула, обернулась и увидела Дэмиана. Его взгляд был серьезным и немного встревоженным. Он тут же прижал меня к себе и впился в губы долгожданным поцелуем.

– Я скучал, – прошептал он.

– Ты что делаешь? А если кто-то нас увидит?

– Здесь никого нет.

Мое сердце забилось как бешеное. Я отстранилась от Дэмиана, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок. Его присутствие, поцелуй – все это было слишком после стольких мучительных часов сдерживания.

– Нам нельзя, – прошептала я, но слова прозвучали слабо и неубедительно даже для меня самой.

Дэмиан обнял меня крепче.

– Я знаю, – проговорил он, уткнувшись носом в мою шею. – Но я не мог больше терпеть. Ты так смотрела на меня, капитанша.

В его голосе слышалось отчаяние, такое же, какое я чувствовала сама. Он поднял мое лицо и снова поцеловал, на этот раз нежно и умоляюще. Я не могла сопротивляться. В его объятиях я забывала обо всем: о Сидни, о Грейс, о правилах и последствиях. Были только я, Дэмиан и наше тайное, безумное влечение друг к другу.

– Пойдем ко мне? – предложил он, пропуская сквозь пальцы пряди моих волос.

– А как же ребята?

– Они ничего не заподозрят. Мы просто будем заниматься проектом.

Это было безрассудно, глупо и опасно. Но я не могла отказать. Желание быть с ним, пусть даже на несколько часов, отметало все доводы рассудка. Я кивнула, и Дэмиан, словно боясь, что я передумаю, крепко сжал мою руку и повел к выходу, стуча по плитке пластиковыми костылями.

Как он и говорил, никто из ребят даже не обратил внимания, когда мы поднимались по лестнице. В его комнате было тепло и уютно, пахло мужским парфюмом и чем-то сладким, может быть, печеньем. На столе валялись учебники и конспекты, а на кровати лежала небрежно брошенная спортивная форма. Все здесь говорило о Дэмиане, о его жизни, в которую я так отчаянно хотела ворваться.

Дэмиан захлопнул дверь и повернулся ко мне, на его лице заиграла виноватая улыбка.