Мороз тотчас защипал щёки, стоило мне выйти. Снег захрустел под кроссовками.

— И телохранителя взял, — расхохотался рыжий. — Сёма, глянь, какой у магистра телохранитель симпатичный!

Просто я ответственная. «Сам погибай, а товарища выручай», — твердила мне бабушка. И хотя Иштефан товарищем мне не был, всё-таки бросить магистра одного во враждебной среде я не могла. Всё дело только в этом.

Рыжий парень был одет обычно: альпинистская куртка, лыжные штаны, на ногах лыжи, а в руках — палки. Ничего такого, мне на миг показалось, что я дома. Если бы не второй — он был весь увешен амулетами из металла, дерева, перьев. Мне кажется, я даже видела высушенную обезьянью лапку. Ну, надеюсь, что это была именно обезьянья, а не рука ребёнка, например. И множество различного бисера. Он блестел на десятке браслетов, им был расшит плащ из грубой дерюги, им же были украшены дреды странного мужчины.

— Приветствую тебя, магистр Дарх из рода Нирвасов, — пропищал Иштефан, наклонив голову. — И тебя, Семаргл Тёмный. Вы напрасно проделали столь долгий путь: у нас набор был три дня назад. Адепты не готовы к испытаниям.

— Вряд ли это наши проблемы, Тефан.

Рыжий ухмыльнулся пренаглым образом. Я снова посмотрела на него, уже внимательнее: лет… под тридцать, но выглядит очень молодо. В основном, наверное, именно из-за вот этого выражения весёлого, даже скорее безбашенного человека, легкомысленно относящегося к жизни. Над губой — золотая полоска, губы того нежно-розового цвета, который, мне кажется, может быть только у рыжих. Но в чёрных глазах есть что-то хищное. Первое впечатление — шутник-приколист, главный клоун класса. Второе — очень опасный тип, дорогу которому переходить не стоит.

— Это вообще не проблема, — Иштефан пожал плечами, сбросил рукава с ладоней и приподнял руки пальцами вверх. — Просто испытаний не будет.

— Жаль. Мои ребята проголодались, — рассмеялся Дарх. — По охоте.

В ладонях Семаргла заклубился рубиновый пар. Иштефан сделал шаг вперёд и вбок, загородив меня.

— Опусти руки, — приказал ужасно тоненьким голосом. — Меня напрягает, когда при мне обращаются к кровавой магии.

Действительно простыл, что ли? Дарх снова рассмеялся:

— Ничего личного, Тефан. Кровавая магия, скажу тебе, куда приятнее, чем магия тьмы.

— Особенно когда она твоя, — возразил мой магистр. — Испытания это всё, о чём ты явился сказать мне?

— Может, впустишь внутрь? Тут холодно… и сущности всякие мерзкие.

— Может, и впустил бы. Но мой телохранитель против. Она девочка, ей не хочется видеть посторонних мужиков в доме.

Я почти поверила ему — у Иштефана в голосе не прозвучало даже нотки ироничной. Впрочем, и в моём мире Стёпа предпочитал шутить сохраняя невозмутимое выражение на лице, так что даже и не понять порой было: всерьёз он говорит или нет. Мне вдруг вспомнился момент, когда я пожаловалась ему (мы смотрели какой-то фильм-сказку), что в современном мире нет принцев. Ну, не считая принца Гарри, но это не то. И Степан, утопая в подушках на моём диване, вдруг посмотрел на меня и очень серьёзно сказал: