Гитара. Вот по ней, как оказалось, я реально соскучился: ну, что такое брать в руки инструмент только при приезде в родительский дом? Так ведь и все с таким трудом наработанные навыки можно потерять. Репетировать, репетировать и репетировать. Тренировать пальчики, тренировать и тренировать. Как шутил у фестивального костра «хронический» организатор музыкальных фестивалей в Челябинской области (правда, сейчас он пока на этот уровень ещё не вышел) Костя (Константин Петрович для очень многих других) Просеков: «для чего музыкантам сильные пальцы? Да чтобы ими можно было пробку в бутылку вина продавливать, если штопора под рукой нет!».

Так что соседей за стенами снятой мной квартиры я радую не только хард-роком, звучащим из колонок, но и игрой на гитаре. Если они её слышат: дом кирпичный, звукоизоляция у несущих стен, разделяющих квартиры, отличная. Это не панели, по которым любое топанье или, не дай бог, «весенняя трель перфоратора», разносятся на три-четыре этажа или квартиры, вниз, вверх и в стороны.

Наличие у меня «в хозяйстве» гитары (как не пригласить в гости друга и подруг?) «добавило мне плюсов» в глазах Бородулиной. Которая закончила музыкальную школу, правда, по классу фортепиано. Как и вывешенный на стенку диплом с «Ильменки». То бишь, свидетельство о том, что я участвовал в конкурсе, но так и не победил в нём.

Впрочем, в глазах не только Бородулиной. Эта бумажка и несколько спетых под гитару песен вызвали интерес ко мне у обеих подружек Ирины. Даже у Катюхи, о которой ходят слухи, что она ушла с предприятия учиться из-за несчастной любви к женатому коллеге. Ну, не то, чтобы совсем уж интерес, а… некоторую заинтересованность: что за фрукт такой затесался в нашу компашку?

Радиолюбительство. На коллективную радиостанцию я пока не выходил: не до того ещё было. «Картошка», привыкание к новой обстановке, неопределённость с местом жительства, череда переездов. Зато «поднял» атлянский «задел» и даже договорился с Тимченко о том, что он позволит мне воспользоваться аппаратурой, имеющейся при кабинете Теории автоматического регулирования. В первую очередь — осциллографом. Но идеи паяемых мной устройств его весьма заинтересовали.

Я ведь Владимиру Григорьевичу рассказал не только об успешно работающем в атлянской школе «цифровом усилителе мощности» и задумке устроить передачу звука на основе широтно-импульсной модуляции радиосигнала. Сейчас советское радиолюбительство ударными темпами осваивает микросхемы. А в «звукотехнической» его части активно используются операционные усилители. Огромный дефицит. Я же в разговоре набросал «классному папе» пару схемок, в которых роль операционного усилителя играют… более доступные логические микросхемы. Причём, за счёт того, что в одной микросхеме «логики» может быть размещено до шести элементов, на одной «многоножке» можно собрать целый функциональный узел усилителя. Например, двухканальный трёхполосный активный темброблок или даже пятиполосный эквалайзер.