Поскольку опять явились рано, то и место сумели занять прежнее. Только установили уже две палатки, одну «мэ», а другую «жё». В смысле, в одной Муртазаева с Закирьяновой спят, а в другой — все парни. И снова нашими соседями стали уже знакомые нам по прошлому году челябинцы-спасатели. Только в этот раз я уже не стеснялся петь под гитару у их костра. Да и вообще мы Раей в глазах одноклассников выглядели этакими фестивальными «ветеранами».

Пили, не скрою. Пару бутылок водки ребята притащили. Но двести граммов на «брата и сестру» под хорошую закуску прошли нормально, без серьёзных последствий для юных организмов. Даже я не стал оказываться, решив испытать, как алкоголь подействует на мои год назад повреждённые мозги. Разницы с «прежними» ощущениями не заметил.

Понравилось всем. Несмотря на более прохладную и дождливую, чем в прошлом году, погоду. Даже далёкому от искусства и простодушному Рамилю. И даже не столько песни понравились, сколько сама атмосфера фестиваля.

Если не считать появления прошлогоднего десантника, вызвавшего настороженность Раи, то никаких неприятностей не случилось. Да и он, заметив нас, просто помахал нам рукой и не стал подходить: год прошёл, он уже под ручку с какой-то девицей фланирует. Явно либо женился, либо «намыливается» совершить этот шаг.

Ещё в марте, когда по Атляну пронеслась весть об аресте Садыкова с компанией его шакалят за групповое изнасилование восьмиклассницы, у нас с подругой произошёл разговор на тему сексуального насилия.

— Я не знаю, что бы с собой сделала, если бы со мной такое случилось. А она спокойно в школу ходит.

— А что ей теперь с этим делать?

— Ну, я не знаю…

— Знаешь, в моей прошлой жизни…

— Опять ты завёл ерунду про какую-то прошлую жизнь.

Муртазаева однозначна недовольно тем, что я не согласен с её точкой зрения.

— Хочешь верь, хочешь не верь, но в моей прошлой жизни я несколько раз разговаривал с женщинами, пережившими изнасилование. Это, по их словам, очень неприятно, очень унизительно и мерзко, как будто тебе в душу насрали. А нередко и просто физически больно. Но на этом жизнь не заканчивается. Проходит время, душевная боль со временем притихает. И жизнь продолжается. После такого случается ещё много-много хорошего. Настолько хорошего, что забывается этот неприятный случай.

Всё равно недовольна.

— Я понимаю, тут такой случай, когда Рамилюшке сложно было бы отбиться, но чаще бывает, когда насильник один. И тут уже есть способы отбить у него желание взять тебя силой. Довольно простые, между прочим.

— И какие же?

— Например, со всей дури долбануть насильнику каблуком по взъёму стопы, — показал я пяткой место, в которое нужно бить. — Даже если не сломаешь ему какую-нибудь косточку, то из-за боли он тебя уже не сможет догнать. Или долбануть ему посильнее коленкой в пах. Поверь, это очень, очень болезненный для мужчины удар, боль от которого проходит только через несколько минут. Ну, и третий вариант — разыграть небольшой спектакль, изобразив, что ты сама его очень хочешь, а потому жаждешь поласкать ртом его член.